Мы не в проигрыше

Мы не в проигрыше
Аннотация

На редкость талантливая и обаятельная рассказчица… Дина Рубина – мастер, поразительно умеющий видеть, слышать, вникать в окружающее. Успех повестей и романов Рубиной знаменателен и закономерен. В русской прозе сейчас побеждает артист…

Другие книги автора Дина Ильинична Рубина

Жизни Надежды и Аристарха наконец-то страстно и мгновенно срослись в единое целое, запылали огненным швом – словно и не было двадцатипятилетней горькой – шекспировской – разлуки, будто не имелась за спиной у каждого огромная ноша тяжкого и порою страшного опыта. Нет, была, конечно: Надежда в лихие девяностые пыталась строить свой издательский бизнес, Аристарх сам себя заточил на докторскую службу в израильскую тюрьму. Орфей и Эвридика встретились, чтобы… вновь разлучиться: давняя семейная история, связанная с наследством наполеоновского офицера Ариcтарха Бугеро, обернулась поистине монте-кристовской – трагической – развязкой.

Роман «Маньяк Гуревич» не зря имеет подзаголовок «жизнеописание в картинках» – в нем автор впервые соединил две литературные формы: протяженный во времени роман с целой гирляндой «картинок» о докторе Гуревиче, начиная с раннего его детства и по сегодняшний день: забавных, нелепых, трогательных, пронзительных, грустных или гомерически смешных. Благодаря этой подвижной конструкции книга «легко дышит». Действие мчится, не проседая тяжеловесным задом высокой морали, не вымучивая «философские идеи», не высиживая героев на котурнах, чем грешит сейчас так называемая «серьезная премиальная литература». При этом в романе Дины Рубиной есть и глубина переживаний, и острота ощущений человеческого бытия.

От неожиданности я замялась.

– Понимаешь… – торопливо заполнял неловкую паузу мой знакомый, – их должно заинтересовать… Рассказ – не буду кокетничать – гениальный. На еврейскую тему… – И, поскольку недоуменная пауза на моем конце провода все длилась, он пояснил: – Это про нашего соседа, сапожника, дядю Мишу. Я ведь в махалле вырос, у нас там кто только не жил. Сосед, дядя Миша, смешной такой мужик, еврей… Их должно заинтересовать. Это на тему дружбы народов. Сейчас, сама знаешь, придают большое значение… интернационализм, то, се…

Семьи, которые изображает Дина Рубина, далеки от идеала. Всё как у всех. Одинокая мать, воспитывающая сына; «выходной» папа; брат и сестра, отец которых покидает дом в надежде на новую любовь… Кругом «ухабы характера», всюду «щипки, тычки и щекотания», «грызня грызнёй»… Не случайно мальчик, персонаж рассказа «Терновник», заявляет вечно занятой матери: «Я найду себе другую женщину!» А подросток, которого растят двое отцов, из рассказа «Двойная фамилия», произносит: «Никогда не женюсь, правда-правда!» Но при этом Дина Рубина – исключительный мастер в изображении семейной любви, ее созидательной силы. Любовь родителей способна растворять камни, топить лед, согревать с того света. Нет ничего значительнее этого «Великого Братства Кормящих»!

«Одинокий пишущий человек» – книга про то, как пишутся книги.

Но не только.

Вернее, совсем не про это. Как обычно, с лукавой усмешкой, но и с обезоруживающей откровенностью Дина Рубина касается такого количества тем, что поневоле удивляешься – как эта книга могла все вместить:

• что такое писатель и откуда берутся эти странные люди,

• детство, семья, наши страхи и наши ангелы-хранители,

• наши мечты, писательская правда и писательская ложь,

• Его Величество Читатель,

• Он и Она – любовь и эротика,

• обсценная лексика как инкрустация речи златоуста,

• мистика и совпадения в литературе,

• писатель и огромный мир, который он создает, погружаясь в неизведанное, как сталкер,

• наконец, смерть писателя – как вершина и победа всей его жизни...

Дина Рубина – мастер конфликта. Особенно того острого, порой трагического, сторонами которого оказываются человек и история. Всякий раз писатель ставит героя в ситуацию практически безвыходную. Чудо – вот что спасает его из водоворота запредельных по жестокости событий («Адам и Мирьям»). А еще – семейные узы, основанные на любви и уважении («Дети Дома Этингера»). И конечно, искусство, которое возвращает униженному, доведенному до состояния пыли человеку статус творца («Старуха Баобаб», «Фарфоровые затеи»).

Содержит нецензурную брань

В центре повествования этой, подчас шокирующей, резкой и болевой книги – Женщина. Героиня, в юности – парашютистка и пилот воздушного шара, пережив личную трагедию, вынуждена заняться совсем иным делом в другой стране, можно сказать, в зазеркалье: она косметолог, живет и работает в Нью-Йорке.

Целая вереница странных персонажей проходит перед ее глазами, ибо по роду своей нынешней профессии героиня сталкивается с фантастическими, на сегодняшний день почти обыденными «гендерными перевертышами», с обескураживающими, а то и отталкивающими картинками жизни общества. И, как ни странно, из этой гирлянды, по выражению героини, «калек» вырастает гротесковый, трагический, ничтожный и высокий образ современной любви.

«Эта повесть, в которой нет ни одного матерного слова, должна бы выйти под грифом 18+, а лучше 40+… —ибо все в ней настолько обнажено и беззащитно, цинично и пронзительно интимно, что во многих сценах краска стыда заливает лицо и плещется в сердце – растерянное человеческое сердце, во все времена отважно и упрямо мечтающее только об одном: о любви…»

Дина Рубина

Нет места более священного, чем Иерусалим – «ликующий вопль тысяч и тысяч глоток», «неистовый жар молитв, жалоб и клятв», «тугая котомка» запахов: ладана – христианского квартала, рыбы – мусульманского, свежестиранного белья – еврейского, хлебного – армянского. Жить в этом городе непросто, потому что он, по словам Дины Рубиной, – «вершина трагедии». Но что было бы в жизни писателя, если бы в ней не случился Иерусалим? В конце 1990-х Дина Рубина вместе с семьей переезжает в Израиль. И с этого момента в жизни писателя оказываются две родины: одна – по праву крови, вторая – по праву языка. О трудностях и радостях срастания с новой землей, о невероятных перипетиях судьбы своих новых соотечественников, о гении места Иерусалима – повести, рассказы и эссе данной книги.

Самое популярное в жанре Публицистика

Одно из самых известных скандальных публицистических произведений за всю историю России, публикация лишь первой части которого вызвала шок, довела до бешенства окружение Николая I, что привело к объявлению автора сумасшедшим, изоляции в собственном доме и запрету на писательскую деятельность, при этом обеспечив широчайшую популярность «Философических писем» в образованных кругах общества, где они распространялись в рукописном виде.

Что же крамольного написал «николаевский диссидент»? Заявил, что существует лишь один способ прогрессивного развития человечества – западноевропейский; что «особый путь» России есть отставание от этого развития; что образ божий в человеке заключен в стремлении к свободе, а любовь к Родине не равна любви к ее недостаткам и должна заключаться в стремлении видеть их и устранять.

Теория основополагающей фундаментальной экономики спроецированная на мировые валюты, время их появления и терминологию.

Книга Йосси Гольдмана повествует об истории международного студенческого движения «Гилель» на просторах бывшего СССР. «Гилель» считается крупнейшей молодежной еврейской организацией в мире. Для не эмигрировавших евреев постсоветского пространства «Гилель» стал проводником в мир традиций и культуры еврейского народа. История российского «Гилеля» началась в 1994 году в Москве, – и Йосси Гольдман пишет об этом со знанием дела, на правах очевидца, идеолога и организатора.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Данный сборник сформировался за второй период интенсивной работы с сервисом журналистских запросов «Прессфид» летом-осенью 2022 года. Автор выступает экспертом по вопросам в сфере саморазвития и личностного роста, интересующим аудиторию российских масс-медиа, включая РИА «Новости», ИА «Диалог», «Умная Россия» и др. В сборник также включены автобиографические очерки и тексты, не принятые журналистами по разным причинам, и опубликованные ранее на авторском дзен-канале «Стратегия самобытности».

Диссертация И. Пульнер «Свадебные обряды у евреев» (1940) – обширное собрание полевых этнографических материалов. Диссертация не была ни защищена, ни опубликована: исследователь умер в блокадном Ленинграде. Текст Пульнера дополняют статьи, посвященные этому исследователю и истории создания его диссертации – Д. Ялен «Научная биография И. Пульнера» и А. Иванова «Собрание документов И. Пульнера в Российском этнографическом музее», а также музыковедческое исследование Е. Хаздан «Музыка ашкеназской свадьбы: terra incognita» и этнографическая статья В. Дымшица «Свадебные обряды у евреев Подолии и Бессарабии», основанная на материалах современных экспедиций.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

I. Pulner’s dissertation, «Jewish Wedding Ceremonies» (1940), features an impressive volume of field ethnographic materials. Unfortunately, Pulner never got a chance to either defend or publish his work: he passed away in besieged Leningrad. The researchers text is supplemented by articles on his life and his dissertation, «I. Pulner as the Researcher» by D. Yalen and «Pulner’s Papers in the Russian Ethnographic Museum» by A. Ivanov, as well as musicological essay «Music of the Ashkenazi Wedding: Terra Incognita» contributed by E. Hazdan and the article «Jewish Wedding Ceremonies in Podolia and Bessarabia» by V. Dymshits, based on the insights gained during the recent expeditions.

Каждый вечер перед сном, Кирилл с мамой гуляют на улице. Возвращаясь с прогулки, видят брошенного щенка под кустом около подъезда. Мама против щенка из-за истории, которая произошла с ней в детстве. Щенок спасает жизнь Кириллу, что повлияло на его дальнейшую судьбу.

Перед вами эссе-рассуждение о взаимодействии человека с лошадью – как с существом, по отношению к которому он употребляет слово «люблю».Попытка философского осмысления отношений, поднимающая этические вопросы о любви и свободе, порой выходящие за пределы конной тематики.

«Писатель больше всего боится забвения. Казалось бы, публикация произведений избавляет от него, но это не так. Тысячи лет назад выбитые на камнях надписи скалывали, слова с пергамента соскабливали и смывали, писали новое, свое. Позже книги сжигали, и не только потому, что они вредны – попросту печки топили, и в огонь летели последние экземпляры; а с увеличением тиражей и сжигать оказалось не надо – большинство книг, бумажных или цифровых, не замечают. Совершенно. Почти всё написанное, изданное, опубликованное тут же погружается в реку забвения. Вместе с именем автора…»

В очерке, изложенном от первого лица, описан один день из жизни частнопрактикующего юриста, с вечера до полудня следующего дня. Через раздумья главного героя раскрывается тема добывания денег на чужих проблемах. Юрист здесь показан, как машина-профессионал, а не как человек, старающийся помочь другому. От понимания этого в душе героя зреет конфликт с самим собой.

Дж. Санборн в своем исследовании ставит две грандиозные задачи: сугубо теоретическую и гуманистическую. Первая из них заключается в рассмотрении многослойной истории участия России в Первой мировой войне, включая военный, политический и экономический аспекты, и процесса крушения российской государственности через призму понятия деколонизации. Вторая задача – вернуть безвестным массовым жертвам войны человечность и дать им рассказать свою личную историю. Рассчитана на широкий круг читателей.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Оставить отзыв