Кабы я был царем…

Аннотация

«Встал бы утречком, умылся, чаю с бубличком напился, кликнул бы нашего фельдфебеля:

– Здорово, Ипатыч. Чай пил?

– Так точно, ваше величество. Какой же русский человек утром чаю не пьет?

– А солдаты пили?..»

Рекомендуем почитать

«Комната в фабричном общежитии.

Софиты на треногах.

По радио, заглушив песню, грянул текст предпраздничной передачи: «Город Ленина вместе со всей страной готовится к встрече тридцать девятой годовщины Великого Октября. В день всенародного праздника советские люди еще раз продемонстрируют свою верность делу партии, преданность идеям ленинизма…»

КИНООПЕРАТОР, бормоча и напевая, проверяет съемочный аппарат. БИБИЧЕВ наблюдает, как идет подготовка к съемке. В двери теснятся девушки из других комнат.»

«Тридцать третий год нашей эры. Дом Марии, матери Иисуса. В открытой двери стоит ее младшая сестра. Она вглядывается в сумрак дома.

– Мария! – тихо позвала она.

– Что там? Где мальчик? – отозвалась Мария.

– Отвела ребеночка, нашлись люди, приютили.

– Видишь – побоялись.

– Ну кто теперь не боится! Тоже дрожат. Самые верные друзья попрятались. Все куда-то исчезли, никого не найти. А первый друг, Петр, первый и отрекся.

– Вот ругаешься. Нехорошо.

– Почему нехорошо?

– А вот потому и нехорошо…»

«Мать была больна.

Она не привыкла болеть, поэтому испугалась и думала, что теперь уже никогда не встанет. Волосы ее, непричесанные, лежали на подушке, смотрела она виновато. Она должна бы сама ухаживать за дочерью и помогать ей, но вот вместо этого лежит и нуждается в заботе…»

«В прикарпатском царстве, в лесном государстве, – хочь с Ивана Великого в подзорную трубу смотри, от нас не увидишь, – соскучился какой-то молодой король. Кликнул свиту, на крутозадого аргамака сел, полетел в лес на охоту. Отмахали верст с пяток… Время жаркое, – орешник на полянке, на что куст крепкий, и тот от зноя сомлел, ветви приклонил, лист будто каменный, никакого шевеления…»

«Это происходило много тысяч лет до нашей эры.

Люди уже существовали.

Но даже самые проницательные из них не могли до конца разобраться в сложностях жизни.

Звезды висели над ними, держась неизвестно на чем.

Ночные духи были опасны. Дневные духи были ненадежны. Грозы были первобытны.

И все же люди уже тогда были главным из того, что существовало на Земле.

Сейчас они стояли вокруг ямы. Разговаривали неспешно, им нужно время, чтобы понять сказанное и обдумать ответ…»

«Посылает полковой адъютант к первой роты командиру с вестовым записку. Так и так, столик у меня карточный дорогого дерева на именинах водкой залили. Пришлите Ивана Бородулина глянец навести.

Ротный приказание через фельдфебеля дал, адъютанту не откажешь. А Бородулину что ж: с лагеря от занятий почему не освободиться; работа легкая – своя, задушевная, да и адъютант не такой жмот, чтобы даром солдатским потом пользоваться…»

«Отец был алкоголиком. Приучил к этому и жену, мать мою. Нет, лучше мою мать. А то мало ли как поймут. Мать отдает ребенка в детдом и исчезает навсегда.

Гордый, одинокий, несчастный…»

«Шел солдат на станцию, с побывки на позицию возвращался. У опушки поселок вилами раздвоился: ни столба, ни надписи, – мужичкам это без надобности. Куда, однако, направление держать? Вправо аль влево? Видит, под сосной избушка притулилась, сруб обомшелый, соломенный козырек набекрень, в оконце, словно бельмо, дерюга торчит. Ступил солдат на крыльцо, кольцом брякнул: ни человек не откликнулся, ни собака не взлаяла…»

«Читал у нас, землячки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилось, фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былина, однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать невозможно…»

Имя Александра Володина прочно связано с театром и кинематографом. Его пьесы несколько десятилетий с успехом идут на лучших сценических площадках, фильмы по его сценариям снимали известнейшие кинорежиссеры – Э. Рязанов, Г. Данелия, Н. Михалков.

Искренность, редкостная правдивость, присущие его пьесам и сценариям, пронзительно звучат и в его автобиографических записках, в его прозе.

И тем, что А. Володин понял и открыл для себя в жизни, он щедро и мужественно поделился с нами – его современниками.

«Послал фельдфебель солдата в летнюю ночь раков за лагерем в речке половить, – оченно фельдфебель раков под водочку обожал. Засветил лучину, искры так и сигают, – тухлое мясцо на палке-кривуле в воду спустил, ждет-пождет добычи. Закопошились раки, из нор полезли, округ палки цапаются, – мясцом духовитым не кажную ночь полакомишься…»

«Случай был такой: погорело помещение, в котором полковая музыкальная команда была расквартирована. Вот, стало быть, пока ремонт производился, полк снял под музыкантов у купеческой вдовы Семипаловой старый дом, что на задворках за ее хоромами на солнце лупился…»

Другие книги автора Саша Чёрный

«Вот так, в метро, никому не расскажешь. Потому что свое, кровное. В своей семье посторонний третейский судья не требуется.

Но на первой зеленой подстилке, когда в воскресенье с приятелем, с закуской и зубровкой, занесет тебя весенний ветер в Медонский лес, бес откровенности толкнет человека под ребро – и покатишься… Хоть без зубровки, конечно, никакой бес ничего не сделает…»

«Родители поехали вперед. А дядя Петя отважно взялся везти детскую команду: Гришу, Савву, Надю и Катеньку (восьми, девяти, одиннадцати и двенадцати лет).

Из Парижа до Тулона добрались благополучно. Попутчик по купе третьего класса, толстый негр с седой паклей на голове, так разоспался, что все норовил во сне положить свою ногу Савве на плечо, но Савва не сдался, – пять раз сбрасывал негритянскую ногу и, наконец, победил… Негр спал с широко разинутым ртом; Гриша хотел было заткнуть ему рот алюминиевым яйцом для заварки чая, однако дядя Петя не позволил и заявил, что это „некультурно“…»

«Началось до смешного просто. В один из слякотных петербургских дней Василий Николаевич Попов вернулся с уроков домой и нашел на столе рядом с прибором письмо. Этакий галантный сиреневый конверт в крупную клетку, залихватский почерк, полностью выписанный и подчеркнутый титул…»

«Обсмотрели солдатика одного в комиссии, дали ему два месяца для легкой поправки: лети, сокол, в свое село… Бедро ему после ранения как следует залатали, – однако ж настоящего ходу он не достиг, все на правую ногу припадал. Авось деревенский ветер окончательную разминку крови даст…»

«В ноябрьский слякотный вечер шестнадцатого года пришел в госпиталь лазаретный батюшка о. Василий. Маленькая русая бородка клинушком, глаза как у пятилетней девочки.

Дождевик в парадной повесил, с часовым у денежного ящика поздоровался (что батюшке по уставу как будто и не полагается) и вприпрыжку по широкой лестнице пошел в коридор…»

«Укатила барыня, командирова жена, на живолечебные воды, на Кавказ, нутренность свою полоскать. Балыку в ей лишнего пуда полтора болталось. Остался муж ейный, эскадронный командир, в полку один. Человек уж немолодой, сивый, хоша и крепкий: спотыкачу в один раз рюмок до двадцати охватывал…»

«За синими, братцы, морями, за зелеными горами в стародавние времена лежали два махоньких королевства. Саженью вымерять – не более двух тамбовских уездов.

Население жило тихо-мирно. Которые пахали, которые торговали, старики-старушки на завалинке толокно хлебали…»

«Раз в месяц Павел Федорович приходил в тихое отчаяние: письменный стол переполнялся. Над столом, правда, висели крючки для почтовых квитанций, писем, на которые надо было ответить, заметок «что надо сделать», – но и крючки не помогали. Они тоже переполнялись и по временам становились похожими на бумажные метелки, которыми рахат-лукумные греки сгоняют на юге мух с плодов. Фарфоровая памятная дощечка, лежавшая на столе, носила на себе следы по крайней мере шести наслоений графита, стойки для бумаг не вмещали уже ни одной новой открытки и упорно выжимали из себя растрепанные бумажные углы; из бокала для карандашей торчали самые посторонние бокалу предметы: палочка для набивания папирос, длинные ножницы, кусок багета от расколовшейся год назад рамки, пробирка из-под ванили… Ужасно!..»

Самое популярное в жанре Сказки

Эта книга сказок для детей и их родителей. Причем, мир сказочных принцев и принцесс вполне похож на наш, реальный. Книга учит находить чудесное в каждом дне, в каждом мгновении жизни.

Сказка из серии: "Истории создания и значении имён". Кто в детстве не хотел иметь историческую значимость своей личности, быть особенным, имея может не подробную, но смысловую, в некотором роде магическую суть своего имени? Истории создания и значения имен» сделано для понимания первородных истоков имени, его значения и характера. "Варвара" рассказывает о маленькой девочке, и приключении, которое связало славянский мир с иноземным именем. На обложке использован портрет девочки Варвары, художник: Смирнова Марина Андреевна.

В лесу у поваленного дерева жил лиловый кролик. Он родился лиловым, как цветок чабреца, от простых серых кроликов. Однажды…

Стихи, сказки для детей дошкольного и младшего школьного возраста.

Лисичка «всё наоборот» – это сборник сказочных, весёлых и неожиданных историй про героиню, которая отличается от всех своей неумной фантазией и умением завлечь в свои игры и выдумки даже своих родителей. Мягкий и озорной юмор писательницы сочетается с ненавязчивой мудростью и умением вовлечь в сюжет не только детей, но и взрослых. Истории про шестилетнюю Лисичку весьма разнообразны: то маленькая шалунья примется родителей перевоспитывать, то составит большой и интересный план, чтобы понравиться другу в садике, а то и вовсе решит посадить свой собственный сладкий сад, в котором будут расти шоколадные и мармеладные деревья. (Тут и взрослых читателей ждёт сюрприз, и они узнают, какие ещё необычные деревья существуют на самом деле.) Книга для широкого круга читателей: как дети, так и взрослые найдут в ней мудрые советы на разные случаи жизни, смогут отдохнуть и от души посмеяться вместе с любимыми героями.

Пьеса для детей. Сказки о необычных, всем знакомых птицах, пирогах и частицах.

Стеклодув живет в крохотном домике в бедной деревушке. Его жена мечтает о лучшей участи для своих детей. Как-то раз семья отправляется на ярмарку, где в праздничной суете дети исчезают. Только гадалка знала, что их судьба предрешена. Ей предстоит переплыть через Реку забвения, чтобы попасть в Город желаний и сразиться со злом. Это необыкновенно поэтичная волшебная сказка о том, куда приводят наши желания, ведь их исполнение далеко не всегда делает нас счастливыми.

Сказка необычная для нашего времени – в стихах, но читается легко и интересно! Текст дополняют красивые иллюстрации подводного мира. Сказ начинается с Ивана, которому приснился сон. Перед Иваном возник царь Нептун со своей дочерью Амилой в лице русалки, а далее события разворачиваются стремительно и Иван отправляется в необычайное путешествие по подводному царству!

Рассказ о девочке, чудесным образом спасшей свой старый-старый город от наводнения, о том, что из этого вышло, и как папа этой девочки неожиданно стал видеть сказочные события на улицах этого самого городка.

Размеренная жизнь обитателей контактного зоопарка внезапно оказалась нарушена чередой необыкновенных событий. Сначала новичок зоопарка, дикобраз Арчибальд, устроил большой переполох, набедокурив в кладовке с припасами, но умудрился выйти сухим из воды. Потом дружная компания животных потеряла своего заводилу – рыжего хомяка, нашедшего себе новый дом. Наконец, страшная угроза нависла над всем зоопарком. Две дамы, возомнившие себя защитницами животных, решили во что бы то ни стало добиться его закрытия и готовы ради этого пойти на крайние меры. Спасти зоопарк могут лишь сами звери, но ради этого им придётся проявить смекалку, взаимовыручку и настоящую отвагу.

Книга адресована детям от 8 лет.

Оставить отзыв