Дубовской Николай Никанорович

Дубовской Николай Никанорович
Аннотация

«Жизнь Товарищества передвижных художественных выставок постоянно регулировалась людьми, хранившими заветы передвижничества, его идеологию. Долгое время эту роль исполнял Совет, состоявший из членов-учредителей, а после упразднения Совета руководящим органом стало Правление, вернее – отдельные лица из его состава, преданные делу Товарищества и пользующиеся особым авторитетом. Одним из таких, а в последние годы единственным, был Дубовской, впитавший в себя традиции Товарищества и крепко стоявший на страже всех его интересов…»

Другие книги автора Яков Данилович Минченков

«…Более деликатного человека, чем Лемох, я не встречал за всю свою жизнь. Ни одного резкого слова, ни одной враждебной к кому бы то ни было мысли. Была ли у него врожденной эта черта, или она явилась следствием долгого его пребывания при дворе, где он преподавал рисование князьям, – сказать трудно.

«Позвольте-с… извините… будьте любезны, виноват-с…» – слышалось постоянно при разговоре с Кириллом Викентьевичем. Но в то же время он умел сохранять и свое достоинство…»

«Лев Николаевич Толстой, обходя как-то передвижную выставку, сказал: «Что это вы все браните Волкова, не нравится он вам? Он – как мужик: и голос у него корявый, и одет неказисто, а орет истинно здоровую песню, и с любовью, а вам бы только щеголя во фраке да арию с выкрутасами».

Пожалуй, оно так и было…»

«…Я стараюсь воскресить перед собой образ Репина, великого реалиста в живописи, как я его понимаю – во всей правде, со всеми его противоречиями и непоследовательностью в жизни.

В его натуре я видел поразительную двойственность. Он казался мне то гением в творчестве, борцом с сильной волей, преодолевающим на своем пути всякие жизненные трудности, громким эхом, откликающимися на все общественные переживания, служителем доподлинной красоты, – то, наоборот, в моей памяти всплывают черточки малого, не обладающего волей человека, не разбирающегося в простых явлениях жизни, и мастера без четкого мерила в области искусства…»

«…Со всей справедливостью надо признать, что передвижники впервые пробудили и поддерживали в обществе интерес к искусству. Дремлющие губернские города с приездом к ним выставки хоть на время отрывались от карт, сплетен, обывательской скуки и дышали свежей струей свободного искусства. Начинались разговоры и споры на темы, над которыми обыватель раньше не задумывался и о каких он не имел представления…»

«…С воспоминаниями о Касаткине у меня связываются воспоминания и о моей школьной жизни в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, так как при Касаткине я поступил в Училище, он был моим первым учителем и во многом помогал в устройстве моей личной жизни. <…> Чтя его как учителя и друга, я все же в обрисовке его личности стараюсь подойти к нему возможно беспристрастнее и наряду с большими его положительными качествами не скрою и черт, вносивших некоторый холод в его отношения к учащимся и товарищам-передвижникам…»

«Если издалека слышался громкий голос: «Это что… это вот я же вам говорю…» – значит, шел Куинджи.

Коренастая, крепкая фигура, развалистая походка, грудь вперед, голова Зевса Олимпийского: длинные, слегка вьющиеся волосы и пышная борода, орлиный нос, уверенность и твердость во взоре. Много национального, греческого. Приходил, твердо садился и протягивал руку за папиросой, так как своих папирос никогда не имел, считая табак излишней прихотью. Угостит кто папироской – ладно, покурит, а то и так обойдется, особой потребности в табаке у него не было…»

«Восьмидесятые годы должны были иметь своего выразителя и в пейзаже, как в литературе они его имели в лице Чехова. Разбитые надежды передовой интеллигенции тонули в тоске безвременья. Русская природа и убогие деревни, казалось олицетворяли собой настроение общества. Печальные равнины с рощами белоствольных берез и трепетных осинок, окольные дороги с протоптанными извилистыми пешеходными тропинками, уходящие к беспредельной синеве далей, деревенские сизые избы и сараи, разбросанные по пригоркам, золотой наряд осенних грустных дней просились в душу поэта-живописца и нашли своего выразителя в лице Левитана…»

«Художники говорили о Брюллове, что он хороший математик, окончил университет и слушал лекции по математике в Англии. Математики уверяли, что он музыкант, кончивший консерваторию, а музыканты возвращали его снова в лоно художников. Где учился и что окончил Брюллов – этого я не знаю; похоже на то, что он прошел и университет, и Академию художеств, и консерваторию. Уж очень одаренной была его натура, и казалось, что ему ничего не стоило изучить все три специальности…»

Самое популярное в жанре Биографии и мемуары

В этой книге я описываю события моей долгой жизни. Их было много, и веселых, и грустных. Поэтому я и хочу поделиться своим жизненным опытом с читателями.

Книга представляет собой 22-й том многотомного издания, в которое вошли биографии всех военачальников Красной Армии, получивших воинские звания генерал-майор артиллерии, генерал-лейтенант артиллерии и генерал-полковник артиллерии с 1940 по 1945 гг. Биографии составлены на базе учетно-послужных карт военнослужащих и других архивных документов. Многие сведения публикуются впервые.

Юля – невероятно сильная девушка, с очень тяжелой судьбой. Испытания сыпались одно за другим, травмируя, ломая и оставляя глубокие раны в сердце. Юля не только прошла все испытания, но и сохранила добро и любовь в сердце. Создала свой небольшой бизнес, завела блог в Инстаграм, где дает поддержку и веру в себя сотням людей. Своей историей она показывает, что после физического и психологического насилия можно жить счастливой, полноценной жизнью.

Максимов Анатолий Борисович, капитан 1-го ранга в отставке, принял присягу на крейсере «Аврора» в 1952 году. Ветеран флота, военной контрразведки, разведки и Внешторга. Почётный сотрудник госбезопасности. Занимается историей. Член Союза писателей России. Лауреат премии «Щит и меч».

Тысячу лет Запад пытался ликвидировать Российскую государственность. Только в ХХ веке им инспирированы против России Русско-японская, Первая и Вторая мировые войны. И молодая Страна Советов испытала на себе интервенцию четырнадцати государств. В послевоенный период невидимая часть айсберга холодной войны резко активизировала попытки «мирного разрушения» Советской России путём ведения экономической войны.

Была создана КОКОМ – Комиссия по контролю поставок передовых технологий и оборудования в соцлагерь. Шло недопущение России к международному разделению труда в науке и технике. Тогда на «тропу тайной войны» вышла отечественная научно-техническая разведка. И если КОКОМ – это «броня», то НТР – это «снаряд», который сокрушил её. На Западе деяния НТР оценили так: «в индустриальном шпионаже КГБ нет равных». А главное – НТР приняла участие в создании надёжного ракетно-ядерного щита Отечества.

На фоне общей работы НТР в рукописи показаны её достижения в 60-70-е годы. Свою рукопись автор считает записками чернорабочего разведки из указанных годов. Однако и затронуты вопросы по истории «технической» разведки во времена Ивана Грозного. По мнению автора, рукопись наглядно демонстрирует аргументированный факт: отечественная разведка – политическая, контрразведовательная и научно-техническая холодную войну не проиграла…

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Книга представляет собой 23-й том многотомного издания, в которое вошли биографии всех военачальников Красной Армии, получивших воинские звания генерал-майор артиллерии, генерал-лейтенант артиллерии и генерал-полковник артиллерии с 1940 по 1945 гг. Биографии составлены на базе учетно-послужных карт военнослужащих и других архивных документов. Многие сведения публикуются впервые.

Настоящее издание посвящено замечательному учёному, философу, выдающемуся теоретику и практику современного коммунистического движения Ричарду Ивановичу Косолапову.

Сын красного казака, беспощадный критик Горбачёва и Яковлева, доверенное лицо Андропова, один из главных идеологов КПСС, он принадлежал к числу тех, кто пытался предотвратить катастрофическое развитие событий перестроечного периода, сохранить партию и СССР.

Книга построена на основе дневниковых записей автора-составителя, освещающих малоизвестные стороны повседневной жизни и деятельности одного из самых достойных представителей прежней советской и партийной элиты в последние годы его жизни.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В основу книги положены личные впечатления автора о командировках во Вьетнам в период 1961–2011 гг. Вошедшие в сборник очерки основаны на малоизвестном широкому читателю фактическом материале, это своеобразный дневник, живое свидетельство непосредственного участника и очевидца многих важных событий в истории отношений наших двух стран.

«Эта книга, – пишет автор, – скромная дань любви и уважения героическому, трудолюбивому и талантливому народу Вьетнама, с которым судьба связала меня на протяжении более полувека».

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Содержание этой книги приводит к простой мысли: всё то, что происходит с нами в этой жизни, имеет свои причинно-следственные связи. Ничего не бывает просто так: всё зачем-то нужно, всё почему-то случается, а главное, что всё это – последствия прожитых лет со знаком плюс или минус…

На своём примере автор пытается доказать, что можно добиться определённого успеха, если следовать принципу «всему своё время» и не упускать это время. В рамках этой концепции автор в разной степени работал, общался и имеет своё мнение о Борисе Ельцине и Иване Силаеве; Юлии Хрущёвой и Михаиле Касьянове; Егоре Гайдаре и Александре Шохине; Германе Грефе и Ирине Хакамаде, докторе Мясникове, политике Жан-Мари Ле Пене и других.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Эта книга не о МФТИ, она, скорее, обо мне, проучившейся в нем шесть лет от звонка до звонка, с 18 до 24 лет. Потратив на учебу годы молодости, я окончила институт с головой, набитой знаниями, большинство из которых не понадобилось мне в жизни, с заметно понизившейся оценкой своей личности, зато с высокой оценкой физтеха вообще, с поистраченным запасом энергии, количество которой казалось необъятным и неиссякаемым. В общем, это повесть о том, как учились и о чем мечтали в далекие шестидесятые.

Мужчина открывает своё предназначение порой очень поздно, а порой так и не открывает. Я понял, что я Женский Шахматный Тренер очень поздно, уже после 48 лет. Мне посчастливилось обучать, тренировать, просвещать и образовывать в качестве преподавателя, тренера, воспитателя и педагога несколько тысяч девочек, девушек, женщин. Поэтому женских имён в моей жизни было с избытком: от Снежаны из Магадана и до Яны во Владивостоке. Этот мемуар связан с самыми важными «пересечениями» в моей жизни лицами.

Оставить отзыв