Второе лицо

Второе лицо
Аннотация

Вот, например, друг его Иван (по паспорту Абдурахман) Мурадович – не то парс, не то перс, похож на индуса, родом откуда-то из Средней Азии. Хирургическая его специализация была самая интимная, по мужской части, и слава его в медицинских кругах большая, но приглушенная – никто из его пациентов не трубил особенно о лечении. Евгений Николаевич, как человек дерзкий, испробовал на себе все методики: лет двадцать тому назад сделал ему Иван Мурадович некоторую полезную машинку. Уникальную. Она очень способствовала. Потом, следуя времени, сделал небольшую операцию – опять угодил. И, конечно, препараты. Была одна такая инъекция: вколол один кубик мутной жидкости – и два часа скачешь как тридцатилетний. Словом, все новые технологии опробовал на себе Евгений Николаевич. Последнее, недавнее вмешательство было совсем радикальное, только-только разработанное. Операция нешуточная, в два приема делали. Тонкая механика. На прошлой неделе у него была инструкторша из лаборатории Ивана Мурадовича, и все сработало замечательно. Но теперь – другое дело:

Другие книги автора Людмила Евгеньевна Улицкая

Мудрая старуха, обитающая среди книг и молчания. Озлобленная коммунистка, доживающая свой век в израильском приюте. Сорокалетняя американка – якобы благополучная, но искалеченная воспоминаниями. Немка, ради искупления вины своего народа работающая в христианской общине под Хайфой. Католическая монахиня, ныне православная попадья, нашедшая себя на Святой Земле. Израильский радикал, неуравновешенный подросток, грустный араб-христианин, специалист по иудаике. Большая политика и частная жизнь. США, Израиль, Польша, Литва, Россия. А в центре этого разрозненного и все же отчаянно единого мира – еврей, бывший «крот» в гестапо, бывший партизан, ныне – католический священник. Человек, чья жизнь объясняет, как люди живы до сих пор, как не утопили себя в ненависти и боли. Новый роман Людмилы Улицкой – о странствиях духа во мраке мира, о том, как всякий ищет и находит свет вокруг и в себе. О Даниэле Руфайзене – человеке, с чьей жизнью не способна соперничать никакая литература. О человеке, который до последнего дня оставался милосердным солдатом.

В субботу она взяла таз, чистое белье и девочек, волосы которых были заранее намазаны керосином, и повела их на Селезневку в баню. После бани Ипатьева впервые уложила их спать на свою кровать. До этого они спали в углу, на матрасе. Девочки быстро заснули, а Ипатьева еще долго сидела со своей подружкой Кротовой. Выпив чаю, она сказала:

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Неожиданно актуальный сценарий от Людмилы Улицкой!

«Предполагается, что если ружье в первом акте висит на стене, то в последнем оно должно выстрелить. Многие годы я писала разные тексты и… не публиковала.

И вдруг оказалось, ружье-то стреляет. И не холостыми патронами. Cценарий «Чума», сочиненный очень давно, оказался неожиданно актуальным. Лучше бы этого не было! Но это так…»

Людмила Улицкая

Неадаптированный рассказ популярной писательницы (более 3000 слов, II сертификационный уровень (В2)). Ударения, лексические и страноведческие комментарии, тестовые задания, ключи, словарь, иллюстрации.

Свою новую книгу Людмила Улицкая назвала весьма провокативно – непроза. И это отчасти лукавство, потому что и сценарии, и личные дневники, и мемуары, и пьесы читаются как единое повествование, тема которого – жизнь как театр. Бумажный, не отделимый от писательского ремесла.

“Реальность ускользает. Всё острее чувствуется граница, и вдруг мы обнаруживаем, как важны детали личного прошлого, как много было всего дано – и радостей, и страданий, и знания. Великий театр жизни, в котором главное, что остается, – текст. Я занимаюсь текстами. Что из них существенно, а что нет, покажет время”. (Людмила Улицкая)

Шел Николаю Романовичу пятьдесят пятый год, возраст почтенный. Так и запишем: никаких постельных радостей не ждать, не рассчитывать, однако отдельная комната, полное обеспечение, уважение, разумеется. С вашей стороны, дорогая Ксантиппа Ивановна, ведение домашнего хозяйства, хранение домашнего очага, то есть: стирка, готовка, уборка. Сыночка усыновлю, воспитаю наилучшим образом. Образование дам. Ода, и музыка, и гимнастика… Ганимед легкобегущий, пахнущий оливковым маслом и молодым потом… Тише, тише, только не вспугнуть прекрасной мелодии. Постепенно, чудесным образом растет в доме нежный ребенок, превращается в отрока… дружок, ученик, возлюбленный… И в эти алкионовы дни он будет своим трудолюбивым клювом вить гнездо своего будущего счастья.

Она позвала Кольку, велев ему оттащить на чердак «шубу», как она уважительно называла свою жакетку, и, снявши в сенцах ключ с гвоздя, стала подниматься вслед за Колькой на чердак.

Просторная деревянная лестница вела на второй этаж, а там она суживалась, делала резкий поворот и останавливалась у низкой дверки.

Старуха Клюквина отомкнула висячий замок, и они вошли в огромное, уже нагретое ранним солнцем помещение. Скаты крыши были неровными, посреди чердака крыша горбилась и уходила вверх, а в одной из скошенных стен зияло большое двустворчатое окно, через которое падал на чердак полосатый поток зыбкого и мутного света.

Долгое прощание с жизнью. Последние дни обаятельного художника Алика, бывшего москвича, теперь американца (да он везде свой, что на Трубной, что в Манхэттене). Окруженный бывшими и нынешними женами, дальними и ближними друзьями, неизлечимо больной Алик соединяет первую любовь с последней, мирит давно поссорившихся друзей, православного батюшку с раввином, даже после смерти остается центром созданной им вселенной…

Самое популярное в жанре Современная русская литература

По-видимому, это был сон: я вернулся в мир животных, и первым встретил меня Енот. Изредка он навещает меня и приносит что-либо из своего съестного; в свою очередь, я угощаю его, и мы втайне жалеем извращённые вкусы друг друга. Почти полностью я нахожусь под термитником; конечно, ты всегда будешь несколько чужим, иногда сфальшивишь в стройном хоре термитов. Сегодня я увидел девушку, она шла по траве босыми ногами и держала в руках утюг, и вскоре она исчезла. Шея у меня очень болит, но я снова и снова со стоном поворачиваю голову, чтобы увидеть блеск утюга, откатившегося в сторону.

Случай из больницы, основанный на реальных событиях.

Всегда вовремя разбогатеть, влюбиться и прославиться.

20-е годы, Америка, журналист Марк Бруштейн поселяется в Квинсе и устраивается на работу в газету "Нью-Йоркский горожанин". Скоро Марк узнает истинную силу печатного слова, способного изменить жизнь своего читателя.

История человека, который прошёл непростой жизненный путь и сумел из малолетнего преступника вырасти в достойного члена общества.

Рассказ о дружбе человека с деревом из детства, которую он проносит через всю жизнь.

Повесть идеальна для утреннего завтрака. Хорошо сочетается с апельсиновым соком или бутербродами с сыром, а также с кашей, какао, чёрным чаем с сахаром и без, и кофе со сливками. И без сливок. Приятного аппетита!

Рассказ о необычном происшествии, которое случилось во время строительства Мавзолея Ленина на Красной площади.

В сборник вошли четыре рассказа, которые написаны под впечатлением реальных событий, но не исчерпываются ими. Бытовые эпизоды превращаются в истории о жизни человеческой души. Читатели, предпочитающие реализм, найдут в них подробности бытописательского жанра начала ХХI века, поклонники мистики увидят «второе» дно, а любители легенд, мифов и сказок сочтут продолжением истории человечества, выраженной через архетипические образы.

Таможня. Что знают люди об этой структуре? Почти ничего, разве что по разговорам – про взятки да про жизнь таможенников на широкую ногу. Вот и молодой офицер Витя Гордеев, совсем недавно закончивший военное училище, прослышал про неведомые таинства новой, доселе неизвестной ему службы. И решил круто изменить свою жизнь. Не задумываясь, к чему это приведет…Содержит нецензурную брань.

Оставить отзыв