Такыр

Такыр
Аннотация

«Давно в ночное время сорок или больше всадников ехали мирным шагом в долине Фирюзы, по краю речного потока. Горы Копетдага оберегающе и неясно стояли по сторонам прохладного ущелья – меж Персией и равниной вольных туркменов. Древняя иранская дорога уже тысячу лет несла на себе либо торжествующее, либо плачущее, либо мертвое человеческое сердце…»

Другие книги автора Андрей Платонович Платонов

«Рано утром мать уходила со двора в поле на работу. А отца в семействе не было; отец давно ушел на главную работу – на войну, – и не вернулся оттуда. Каждый день мать ожидала, что отец вернется, а его все не было и нет…»

«Давно, в старинное время, жил у нас на улице старый на вид человек. Он работал в кузнице при большой московской дороге; он работал подручным помощником у главного кузнеца, потому что он плохо видел глазами и в руках у него мало было силы. Он носил в кузницу воду, песок и уголь, раздувал мехом горн, держал клещами горячее железо на наковальне, когда главный кузнец отковывал его, вводил лошадь в станок, чтобы ковать ее, и делал всякую другую работу, которую нужно было делать. Звали его Ефимом, но все люди называли его Юшкой. Он был мал ростом и худ; на сморщенном лице его, вместо усов и бороды, росли по отдельности редкие седые волосы; глаза же у него были белые, как у слепца, и в них всегда стояла влага, как неостывающие слезы…»

Андрей Платонов (1899-1951) по праву считается одним из лучших писателей XX века. Однако признание пришло к нему лишь после смерти. Роман «Чевенгур» был написан в 1926-1929 годах, но при жизни автора так и не увидел свет. Это не просто самый большой по объему платоновский роман, но и своеобразная веха в творчестве художника. В нем писатель подверг критическому пересмотру, порою доводя до абсурда, «ультрареволюционные» идеи, которые находили выражение в его ранних произведениях.

Чевенгур – так называется город, где группа коммунистов, вознамерившись совершить мгновенный «прыжок» в коммунизм, организует конец света – «второе пришествие» для местной буржуазии. В результате массового расстрела убиты все жители города. С этого момента, по мнению коммунистов, настает «конец истории» – прежнее остановилось, и наступило блаженное бытие в мире без эксплуатации, в котором единственным работником является солнце. Стремясь населить город новыми людьми, чевенгурцы собирают по степи «пролетариев» – нищих странников. Однако Чевенгурская коммуна гибнет.

Человеческое бытие – в кровавом хаосе революции и гражданской войны… Судьба страны – в осколке судьбы одного человека… Крестный путь нации как жизненный путь невинной жертвы «переломной эпохи».

«Чевенгур». Страшная и прекрасная книга!..

«Он уехал далеко и надолго, почти безвозвратно. Паровоз курьерского поезда, удалившись, запел в открытом пространстве на расставание: провожающие ушли с пассажирской платформы обратно к оседлой жизни, появился носильщик со шваброй и начал убирать перрон, как палубу корабля, оставшегося на мели.

– Посторонитесь, гражданка! – сказал носильщик двум одиноким полным ногам.

Женщина отошла к стене, к почтовому ящику и прочитала на нем сроки выемки корреспонденции: вынимали часто, можно писать письма каждый день. Она потрогала пальцем железо ящика – оно было прочное, ничья душа в письме не пропадет отсюда…»

Герои «Шарманки» – идеальные люди только что созданной страны Советов. Молодёжь, идущая к социализму через каждое, даже самое бытовое, действие, ребята, для которых «Идея» уже успела стать частью сердца, и старшее поколение, тянущее нарождающееся государство к бюрократии и окостенению. Их столкновение, взаимное удивление и становится двигателем сюжета. «Идея» начинает помещаться в прокрустово ложе «руководства массами» и ставится предметом охоты буржуазных агентов.

«Серая степная корова черкасской породы жила одна в сарае. Этот сарай, сделанный из выкрашенных снаружи досок, стоял на маленьком дворе путевого железнодорожного сторожа. В сарае, рядом с дровами, сеном, просяной соломой и отжившими свой век домашними вещами – сундуком без крышки, прогоревшей самоварной трубой, одежной ветошью, стулом без ножек, – было место для ночлега коровы и для ее жизни в долгие зимы…»

«На реке Пожве в Карелии была малая деревня, Пожва тож, а в той деревне был колхоз по названию «Добрая жизнь», и всю деревню с колхозом звали Добрая Пожва.

Ото всей Доброй Пожвы осталось теперь одно водяное колесо, потому что оно было мокрое и не сгорело в пожаре. А все другое добро, издавна нажитое и сбереженное, погорело в огне и сотлело в угли, уголь же дотлел далее сам по себе, искрошился в прах, и его выдул ветер прочь…»

«Жива ли была его Афродита? – с этим сомнением и этой надеждой Назар Фомин обращался теперь уже не к людям и учреждениям – они ему ответили, что нет нигде следа его Афродиты, – но к природе, к небу, к звездам, и горизонту, и к мертвым предметам. Он верил, что есть какой-либо косвенный признак в мире или неясный сигнал, указывающий ему, дышит ли еще его Афродита или грудь ее уже охладела. Он выходил из блиндажа в поле, останавливался перед синим наивным цветком…»

Самое популярное в жанре Литература 20 века

«Свежее майское утро, двор старой уездной церкви.

Уже ревет и гудит вверху, медью верещит в ушах большой колокол.

Сходятся во двор старухи, нищие, длинноволосые, увешанные мешками и жестяными чайниками странники с посошками в руках, на ходу с привычным притворством гнущиеся.

Во дворе еще тень…»

Кто он, загадочный Даниил Хармс, – наивный гений, мастер эпатажа или лукавый мистификатор, тщательно скрывавший свою, как писал Маршак, «классическую основу»? Хармса, как одного из самых неординарных и парадоксальных писателей XX столетия, читают и изучают в России и за рубежом, однако и по сей день его работы остаются в числе самых удивительных загадок русской литературы. Бесспорным остается необыкновенный талант автора, а также его удивительная непохожесть – ничего подобного ни в России, ни за рубежом не было, нет и вряд ли когда-нибудь будет…

Во второй том настоящего Собрания сочинений вошла проза Даниила Хармса.

Тексты публикуются в соответствии с авторской орфографией и пунктуацией.

Ранее настоящий том выходил под названием «Новая анатомия».

«Смерть современных героев» – роман-путешествие в Венецию бездельника Виктора, американского редактора Джона Галанта и английской драг-курьерши мисс Ивенс. Традиционный для автора эпатаж соединяется в этой книге с лиризмом и психологизмом. Динамично развивающийся текст, наполненный иронией, безумствами и проверками читателя на прочность, неудержимо несется к трагическому финалу подобно поезду, в купе которого встретились современные герои.

Содержит нецензурную брань.

Это – романы Франсуа Мориака.

Романы очень разные – и на первый взгляд не имеющие между собой ровно ничего общего... кроме одного. Кроме самого важного, потому что самое важное в этих романах, как и в творчестве Мориака вообще, – судьбы женщин. Женщин, от природы сильных и целеустремленных, способных из последних сил сражаться с душащей их серой повседневностью. Женщин слабых и неуверенных, цепляющихся за привычный им мир до той секунды, когда сильными им стать придется. Женщин, абсолютно несходных во всем – но рано или поздно вынужденных в отчаянной войне с миром открыть в себе неодолимую, необоримую силу...

Это роман о Харькове 60-х годов, подернутый ностальгической дымкой, роман о юности автора и его друзей, о превращении "молодого негодяя" из представителя "козьего племени" (по его собственному определению) в пылкого богемного юношу…

Являясь самостоятельным произведением, книга примыкает к двум романам Эдуарда Лимонова – "Подросток Савенко", "У нас была великая эпоха" – своего рода харьковской трилогии автора.

Впервые "Молодой негодяй" был выпущен издательством «Синтаксис» (Париж) в 1986 году.

Содержит нецензурную брань.

Среди многогранного литературного наследия Анастасии Ивановны Цветаевой (1894–1993) из ее автобиографической прозы выделяются дневниковые очерки путешествий по Крыму, Эстонии, Голландии… Она писала их в последние годы жизни.

В этих очерках Цветаева обращает пристальное внимание на встреченных ею людей, окружающую обстановку, интерьер или пейзаж. В ее памяти возникают стихи сестры Марины Цветаевой, Осипа Мандельштама, вспоминаются лица, события и даты глубокого прошлого, уводящие в раннее детство, юность, молодость. Она обладала удивительным даром все происходящее с ней, любые впечатления «фотографировать» пером, оттого повествование ее яркое, самобытное, живое.

«У нас была Великая Эпоха» – первая книга цикла «Харьковская трилогия», включающего также романы «Подросток Савенко» и «Молодой негодяй». Роман повествует о родителях и школьных годах писателя. Детство, пришедшееся на первые послевоенные годы, было трудным, но по-своему счастливым. На страницах этой книги Лимонов представляет свой вариант Великой Эпохи, собственный взгляд на советскую империю, сформированный вопреки навязанному извне.

«Мой взгляд – не глазами жертвы эпохи, ни в коем случае не взгляд представителя интеллигентского класса, но из толпы народной. В известном смысле, мой вариант эпохи – фольклорный вариант».

Артур Ивлин Сент-Джон Во (1903–1966) – выдающийся британский писатель, романист, журналист, эссеист, биограф, критик, один из тончайших стилистов в английской прозе XX века, признанный мастер черного юмора и остроумной, ядовитой сатиры (нередко пронизанных, впрочем, скрытым лиризмом и исповедальностью, за которыми угадываются ностальгическое чувство и автобиографичность сюжета), создатель гротескно-смешных фантазий, где причудливо преломляются жизненный уклад, психологические типы, сословные предрассудки, социальные язвы и идеологические парадоксы медленно, но верно уходящей в прошлое Британской империи.

В книге представлен один из самых известных романов Ивлина Во «Пригоршня праха» (1934). Любовная интрижка со светским бездельником Джоном Бивером, затеянная от скуки леди Брендой Ласт, вскоре превращается в безрассудную страсть, которая приводит к драматичным последствиям: ее муж Тони, наивный идеалист и романтик, спрятавшийся от городской суеты в идиллическом поместье Хеттон и воображавший себя средневековым лендлордом, столкнувшись с изменой, внезапно обнаруживает, что его гармоничный и рационально устроенный мир обратился в «пригоршню праха». Потеряв любовь и душевное равновесие, с трудом пережив случайную гибель сына и устав от зашедшего в тупик бракоразводного процесса, он отправляется с научной экспедицией в Бразилию на поиски некоего затерянного града – где оказывается в еще более плачевном, хотя и трагикомическом положении…

Юкио Мисима – самый знаменитый и читаемый в мире японский писатель. Прославился он в равной степени как своими произведениями во всех мыслимых жанрах (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и экстравагантным стилем жизни и смерти (харакири после неудачной попытки монархического переворота). В романе «Жизнь на продажу» молодой служащий рекламной фирмы Ханио Ямада после неудачной попытки самоубийства помещает в газете объявление: «Продам жизнь. Можете использовать меня по своему усмотрению. Конфиденциальность гарантирована». И кто только к нему не обращается! Среди его клиентов ревнивый муж, наследница-нимфоманка, разведслужба посольства, неспособная самостоятельно решить загадку отравленной моркови, и даже натуральный вампир. И вот вместо того, чтобы тихо-мирно свести счеты с жизнью, Ханио Ямада оказывается в центре заговора глобального масштаба…

«Блестящий пример бескрайнего воображения Мисимы на пике формы. Парадоксальные идеи о природе бытия изложены с фирменной иронической усмешкой» (The Japan Times).

Впервые на русском!

Книгу составили два автобиографических романа Владимира Набокова, написанные в Берлине под псевдонимом В. Сирин: «Машенька» (1926) и «Подвиг» (1931). Молодой эмигрант Лев Ганин в немецком пансионе заново переживает историю своей первой любви, оборванную революцией. Сила творческой памяти позволяет ему преодолеть физическую разлуку с Машенькой (прототипом которой стала возлюбленная Набокова Валентина Шульгина), воссозданные его воображением картины дореволюционной России оказываются значительнее и ярче окружающих его декораций настоящего.

В «Подвиге» тема возвращения домой, в Россию, подхватывается в ином ключе. Переосмыслив в книге модель классического «романа воспитания», Набоков наделяет своего трогательного героя некоторыми собственными чертами и обстоятельствами. Выпускник Кембриджа с цветочным именем Мартын Эдельвейс, еще один русский беженец за границей, мечтает совершить что‑то исключительное. Он путешествует по Европе и тщетно ищет применения своим способностям. Никогда не оставлявшее его смутное стремление постепенно обретает очертания, и он решается на подвиг, подобный мифическому сошествию в Аид – перейти границу возможного и вернуться в собственное русское детство.

Оставить отзыв