Современная русская литература

Современная русская литература
Аннотация

«…Говоря о сегодняшней русской литературе, нужно, во-первых, прикинуть и определить, с чего она началась. Потому что в перестроечный период это была еще не сегодняшняя русская литература. Перестроечный период характеризовался тем, что вытащили все из закромов, из всех амбаров и сусеков – и стали гнать: мемуары белогвардейцев, лагерные воспоминания, всю «чернуху», весь модернизм, не похожий на социалистический реализм, который единственно раньше допускался…»

Другие книги автора Михаил Иосифович Веллер

Новая книга Михаила Веллера – о романтике и многообразии жизни в Советском Союзе, где собственные приключения и смены профессий автора соединены с анализом коммунистической мечты и наступившего мирового пожара.

«…Предводитель делает характерный жест ладонью.

Часть викингов с перерезанным ночью горлом лежит на траве.

Оставшихся человек пятнадцать рассаживают через промежутки на огромном бревне, лежащем у сожженного поселка. Руки их связаны за спиной, меж спиной и вязкой проходит вбитый в землю за бревном кол, таким образом что его верхушка торчит на уровне лопаток: не дернуться. Двое воинов подтаскивают очередного викинга за плечи и сажают на бревно, третий просовывает сверху кол за его спиной под вязки рук и камнем вбивает в землю, пока верхушка не уйдет ниже уровня шеи сидящего.

Похожий на медведя боец с широкой секирой подходит к бревну, перехватывает секиру за самый конец длинной рукояти, делает широкий круговой горизонтальный взмах – и голова крайнего викинга отскакивает и катится.

Негромкий одобренный гул его товарищей…»

Книга жестоких ответов. Что же вечно мешает богатейшей России стать счастливой процветающей страной? В чем народ виноват? Почему преуспевающие евреи Запада разрушают свою цивилизацию? Зачем демократия превозносит бесплодные меньшинства, защищая свой путь к вымиранию? Современное искусство – прогресс или уродство? Впереди Золотой Век или пропасть?

Эта книга впервые прямо и внятно отвечает на вопросы, которые каждый задает себе с юности. Так что такое любовь? Почему человек так часто несчастлив? Чего ради мы страдаем? И в чем же, наконец, смысл жизни?

Книга написана нормальным человеческим языком, каким говорят люди между собой, – и в то же время это первая в русской культуре цельная философская система. «Кто мыслит глубоко и ясно – излагает просто» – вот кредо автора. Это обеспечило сочинению уже миллионный тираж за двадцать лет.

Издание 43-е, впервые дополненное.

Новая книга Михаила Веллера в остросюжетной форме, опираясь на сенсационные документы, рассказывает о великих и удивительных деяниях легендарного батьки Махно – командующего Революционно-повстанческой армией Украины, борца за свободу простого народа, убежденного анархиста.

Новый роман Михаила Веллера – «метароман», как определил жанр автор, огромен по охвату тем и многообразен по литературным приемам. В нем сочетаются триллер и гиперреализм, антиутопия и философская пародия, жестокий юмор и пафос. Предстающий со страниц завтрашний день дает решения всех главных сегодняшних проблем неожиданным и беспощадным образом. Книга восхитит одних, возмутит других, призовет к действию третьих.

Новая книга Михаила Веллера – откровение на вечную и острую еврейскую тему. «Еврейская нота» содержит как биографические наблюдения и философский анализ, так и ироническую беллетристику. В книгу автора включен также ряд ранее опубликованных знаменитых произведений.

В этой книге много тайн, и все они раскрываются на удивление просто. Во-первых, Звягин – не майор. Ну – бывший майор. Во-вторых, приключения его – никакие не приключения. Эта книга – «наука побеждать» и добиваться любой поставленной цели в наших обыденных условиях. Человек может все – вот неотразимая идея романа. Может переломить судьбу, стать любимым и счастливым, преодолеть даже смертельный недуг. За пятнадцать лет общий тираж «Звягина» приблизился к миллиону.

Самое популярное в жанре Критика

«Ученые уже полторы тысячи лет спорят, с какого года отсчитывать очередное десятилетие, столетие. С того ли, где на конце стоит ноль или же с того, где единица. Думаю, по крайней мере россиянам надо послушаться Петра Первого, повелевшего в свое время: «будущаго Генваря съ 1-го числа настанетъ новый 1700-й годъ купно и новый столѣтній вѣкъ». Тем более это удобно и глазу и мозгу – ноль помогает очиститься, обнулиться.

Поэтому в первые дни 2020 года самое время, перед тем как рвануть дальше, подвести итоги прошедшего десятилетия – десятилетия 10-х.

Ограничусь литературой. На мировую не замахиваюсь – присмотрюсь к русской. И не ко всей, а лишь к так называемой художественной прозе. Что было замечательного, какие тенденции, на мой взгляд, прослеживаются, какие параллели напрашиваются…»

«Несколько лет назад мы заговорили с родителями о советской литературе времен так называемого застоя. Я, помню, утверждал, что с конца 1960 до начала 1980-х мало что появлялось стоящего, почти ничего не пережило испытание временем, многие и многие забыты, в том числе и Виль Липатов. С чего я упомянул именно его? Наверное, потому, что незадолго до того прочитал в старенькой, истрепанной «Роман-газете» его роман «Игорь Саввович», был впечатлен не столько сюжетом, сколько слогом, интонацией, какой-то тяжелой и крепкой авторской поступью. До «Игоря Саввовича» я читал повесть «Серая мышь» и видел два фильма по липатовским произведениям. Но ощущение прошлого, которое уносит река времён, было сильно.

«Почему это забыт? – возмутилась мама. – Мы отлично помним и перечитываем».

Хотелось ответит: «Отлично», – но остановило то, что родителям далеко за семьдесят. Может быть, отлично помнят шестидесятилетние, но для моего поколения, людей в районе пятидесяти, Виль Липатов и его сверстники – или неизвестны вовсе, или смутно знакомы по пионерско-комсомольской юности…»

««Мне кажется, я мог бы быть крупным писателем, если бы имел другой темперамент. По склонности я – кабинетный учёный, мне бы сидеть у себя в кабинете с книгами, больше мне ничего не надо. В жизнь меня не тянет… Часто, когда слушаю рассказы бывалого человека об его жизни… я думаю: «Эх, мне бы это пережить, – что бы я сумел дать!» – признавался дневнику Викентий Вересаев за три года до смерти. Вряд ли эти слова справедливы. Вспомним о жизни и творчестве писателя, 155-летие которого отмечаем 16 января…»

Любой не чуждый филологии человек узнает в названии «Кто бы их заставил замолчать» аллюзию на строки Анны Ахматовой «Но, Боже, как их замолчать заставить!». В понимании Калле Каспера те авторы, к творчеству которых он обращается в книге, обладают такой силой таланта, так актуальны по сей день, что нет ничего и никого, кто мог бы препятствовать диалогу с современными читателями. Шекспир, Пушкин, Золя, Достоевский, Грин, Мопассан, Джойс, Мандельштам, Ремарк, Горький, Азимов, Симонов… На них мы еще долго будем оглядываться, «но не назад, а вперед».

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Книга об истории Шадринского драматического театра, посвященная его 125-летнему юбилею.

Сборник рассказов в жанре Dark Romantic, эссе, рецензий на фильмы и книги.

Переписка с издательствами, редакторами, частными лицами.Имена персонажей изменены.

Новый эпохальный фильм знаменитого кинорежиссера Ридли Скотта, байопик "Наполеон" был воспринят критиками неоднозначно, главным образом потому, что эксперты нашли в нем множество ошибок и неточностей. Спору нет, действие на экране не всегда и не во всем соответствуют тому, что принято называть "правдой истории" ( этот вопрос тоже разбирается на страницах книги). Но не стоит забывать, что ни один художественный фильм не может обойтись без вымысла, допущений и авторских трактовок. "Я художник, я так вижу" – как бы говорит нам режиссер.Каким же показал нам "великого и ужасного" Наполеона Ридли Скотт? В ленте показаны если не все, то многие события его жизни: знаменитый египетский поход, сцены битв, включая Бородино и Ватерлоо, политика, интриги и личная жизнь (и даже присутствует немного эротики). Но главное в нем – это любовь, и неудивительно, что еще один главный персонаж ленты, пусть это имя и не попало в название – императрица Жозефина.

Существующая уже пять столетий индустрия книгоиздания столкнулась в XXI веке с самыми крупными в своей истории экономическими и технологическими вызовами. С наступлением цифрового века ей неизменно пророчат скорую смерть. Однако насколько такие прогнозы справедливы и как сегодня устроен книжный бизнес? Книга Джона Томпсона рассказывает о том, какие перемены издательское дело пережило за последние 40–50 лет и как переосмысливались в нем роли главных акторов – издателей, агентов и продавцов. В поисках ответов Томпсон опирается на большой корпус интервью, взятых у различных сотрудников издательств, хедхантеров, авторов и книготорговцев, включая ключевых закупщиков из крупных розничных сетей. Исследуя с позиции антрополога внутреннюю структуру издательского мира, автор пытается понять: почему и как, несмотря на глобальную трансформацию медийного поля, традиционному книгоизданию удается оставаться центральной сферой человеческой культуры? Джон Б. Томпсон – американский социолог, профессор Кембриджского университета и почетный профессор колледжа Иисуса.

Всему тому, что люди привыкли называть прогрессом и развитием человечества, мы в первую очередь обязаны критическому мышлению последних столетий, поскольку именно оно лежит в основе современной науки, а также определяет тренды и пути движения нашей цивилизации, ее преобразования со времен античной эпохи и далее в ходе становления европейской культуры вплоть до нынешних дней.Но так ли полезна критика для будущего? В этом надо разобраться…

Оставить отзыв