Сотников

Сотников
Аннотация

«… Изгородь была на месте – несколько пар перевязанных лозой кольев с жердями криво торчали в снегу. Тут, за полоской картофлянища, и стояла когда-то та самая пунька, на месте которой сейчас возвышался белый снеговой холмик. Местами там выпирало, бугрилось что-то темное – недогоревшие головешки, что ли? Немного в отдалении, у молодой яблоневой посадки, где были постройки, тоже громоздились занесенные снегом бугры с полуразрушенной, нелепо оголенной печью посередине. На местах же сараев – не понять было – наверно, не осталось и головешек.

Минуту Рыбак стоял возле изгороди все с тем же неумолкавшим ругательством в душе, не сразу сообразив, что здесь случилось. Перед его глазами возникла картина недавнего человеческого жилья с немудреным крестьянским уютом: хатой, сенями, большой закопченной печью, возле которой хлопотала бабка Меланья – пекла драники. Плотно закусив с дороги, они сидели тогда без сапог на лежанке и смешили хохотунью Любку, угощавшую их лесными орехами. Теперь перед ним было пожарище. …»

Рекомендуем почитать

Мудрая старуха, обитающая среди книг и молчания. Озлобленная коммунистка, доживающая свой век в израильском приюте. Сорокалетняя американка – якобы благополучная, но искалеченная воспоминаниями. Немка, ради искупления вины своего народа работающая в христианской общине под Хайфой. Католическая монахиня, ныне православная попадья, нашедшая себя на Святой Земле. Израильский радикал, неуравновешенный подросток, грустный араб-христианин, специалист по иудаике. Большая политика и частная жизнь. США, Израиль, Польша, Литва, Россия. А в центре этого разрозненного и все же отчаянно единого мира – еврей, бывший «крот» в гестапо, бывший партизан, ныне – католический священник. Человек, чья жизнь объясняет, как люди живы до сих пор, как не утопили себя в ненависти и боли. Новый роман Людмилы Улицкой – о странствиях духа во мраке мира, о том, как всякий ищет и находит свет вокруг и в себе. О Даниэле Руфайзене – человеке, с чьей жизнью не способна соперничать никакая литература. О человеке, который до последнего дня оставался милосердным солдатом.

Главный герой романа Авдий Каллистратов, бывший семинарист, выезжает по заданию молодежной редакции в Моюнкумскую саванну за материалом про анашистов, собирающих коноплю. Им движет не только задание, но и мысль спасти павших и снова сделать из них людей. Наивный Авдий воспринимает мир только через «призму добра» и, сам того не замечая, иногда становится орудием в руках зла…

Жан-Жак Руссо (1712–1778) – выдающийся мыслитель и писатель эпохи Просвещения. «Исповедь» Руссо до сих пор не перестает привлекать читателей. Внутренняя свобода автора по отношению к условностям его времени определила ту глубину и точность самооценки, с которой написана эта книга. Описывая события и свои переживания, Руссо обнажает «всю правду своей природы», включая и «самые интимные и грязные лабиринты». Эта неповторимая книга вызывает глубокий интерес не только своим автобиографическим материалом, но и смелым, тонким самоанализом.

Американский романист Теодор Драйзер давно занял почетное место среди классиков мировой литературы. Тема большого бизнеса, людей, как преуспевших в нем, так и потерпевших фиаско, привлекала внимание Т. Драйзера еще в те годы, когда он занимался журналистикой. Герой романа «Финансист» – Фрэнк Каупервуд – не только удачливый бизнесмен и владелец огромного состояния. Он обладает особым магнетизмом, сверхъестественной властью как над мужчинами, так и над женщинами. Богатство для него не цель, а средство, позволяющее Каупервуду жить, руководствуясь принципом: «Мои желания прежде всего».

«… Чиновник казенной палаты, вдовец, пожилой, женился на молоденькой, на красавице, дочери воинского начальника. Он был молчалив и скромен, а она знала себе цену. Он был худой, высокий, чахоточного сложения, носил очки цвета йода, говорил несколько сипло и, если хотел сказать что-нибудь погромче, срывался в фистулу. А она была невелика, отлично и крепко сложена, всегда хорошо одета, очень внимательна и хозяйственна по дому, взгляд имела зоркий. Он казался столь же неинтересен во всех отношениях, как множество губернских чиновников, но и первым браком был женат на красавице – и все только руками разводили: за что и почему шли за него такие? …»

Книга «Опавшие листья» представляет особый интерес и для современного читателя. Это, по словам самого автора, собрание афоризмов – «полумыслей и полувздохов» – на самые различные темы; в них он коснулся семьи, собственной судьбы, литературы, религии, вопросов пола, ежедневных мелочей, одиночества, смерти и множества других явлений и предметов.

Проходят годы и десятилетия, однако сила и глубина розановской мысли по-прежнему неподвластны времени…

Это все "интимная", более нежели домашняя, более нежели откровенная, совсем и всецело "розановская" литература, – в своем типе, несомненно, единственная в нашей "словесности" (да и в какой литературе есть еще такая?).

«Он уехал далеко и надолго, почти безвозвратно. Паровоз курьерского поезда, удалившись, запел в открытом пространстве на расставание: провожающие ушли с пассажирской платформы обратно к оседлой жизни, появился носильщик со шваброй и начал убирать перрон, как палубу корабля, оставшегося на мели.

– Посторонитесь, гражданка! – сказал носильщик двум одиноким полным ногам.

Женщина отошла к стене, к почтовому ящику и прочитала на нем сроки выемки корреспонденции: вынимали часто, можно писать письма каждый день. Она потрогала пальцем железо ящика – оно было прочное, ничья душа в письме не пропадет отсюда…»

Трагедия поставлена в 431 г. до н. э. в составе не связанной сюжетно тетралогии. Еврипид проиграл своим соперникам – Софоклу и сыну Эсхила.

Сюжет: Ясон, законный наследник Иолка, был отправлен захватившим престол Пелием в Колхиду, за золотым руном. По пути корабль "Арго" должен был проскочить мимо движущихся скал – Сиплегад, как рассказано в прологе Кормилицы. Дочь колхидского царя, Медея, помогла Ясону выполнить все задания отца и завладеть золотым руном. Она уплыла вместе с ним в Грецию, а чтобы задержать погоню, убила брата и разбросала куски его тела на берегу – пока родичи собирали тело для похорон, аргонавты успели бежать. Добравшись до Иолка, Медея уговорила дочерей Пелия сварить отца в кипятке, который якобы должен был вернуть ему молодость. Ясону от этих козней проку не было – народ изгнал его, и он вместе с Медеей поселился в Коринфе. Спустя годы он решил оставить Медею и жениться на дочери местного царя Креонта…

Чтобы оценить эту книгу, надо забыть о том, сколько раз ее называли «величайшим американским романом» и «шедевром мировой литературы». Да не отпугнут читателя ярлыки, навешанные за сто с лишним лет. И большая удача, конечно, что «Моби Дик» не входит в школьную программу.

Бессмысленно пытаться рассказать, о чем этот роман. И если, перевернув последнюю страницу, вам покажется, что вы всё поняли, – читайте заново.

Наследник древнего рода Де ла Пор возвращается в заброшенную семейную усадьбу. Когда-то предок главного героя по неизвестной причине убил здесь всю семью...

Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) – выдающийся русский писатель, лауреат Государственных премий СССР и РСФСР. В 1942 году ушел добровольцем на фронт, в 1943 году, после окончания пехотного училища, был отправлен на передовую и до самого конца войны оставался рядовым солдатом. На фронте был награжден орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу».

Пережитое на войне, война, какой видел ее Виктор Астафьев на передовой, стали центральной темой творчества писателя. Роман «Прокляты и убиты» он наполнил невероятной энергией, энергией сопротивления безвременной смерти. Именно этим романом Астафьев подвел итог своим размышлениям о войне как о «преступлении против разума».

Джервас Дадли очень интересуется историей своих предков. То, что по ходу дела он обнаруживает не очень красивые страницы истории аристократического рода, его совершенно не смущает. Но насколько далеко он готов зайти?

Другие книги автора Василий Владимирович Быков

Осень сорок первого. Степанида и Петрок Богатька живут на хуторе Яхимовщина, в трех километрах от местечка Выселки. К ним-то и приводят полицаи вошедших в близлежащее село немцев. Мягкий по натуре Петрок поначалу всеми силами стремится избежать конфликтов с фашистами, надеясь, что все обойдется миром. Однако Степанида понимает, что в дом пришла беда. С первых же минут гитлеровцы ощущают молчаливое презрение хозяйки дома, ее явное нежелание хоть в чем-нибудь угождать…

«Последние три или четыре ночи, вдрызг разругавшись с женой, Ступак ночевал в гараже. А потом и дневал, потому как твердо решил не возвращаться на свой пятый этаж силикатной хрущевки. Коли так получилось, что он стал там нелюбимым и ненавистным, что появился кто-то лучший, так пусть жена подавится и тешится с новым женихом, а ему, законному мужу пути туда больше нет. Все-таки он мужик гордый и просить не будет. Тем более, что вся его жизнь, кажется, пошла наперекосяк, так что уж тут жалеть о квартире?..»

Писатель Василь Быков – участник Великой Отечественной войны, которая определила темы, сюжеты и выбор героев его произведений. Повести его прежде всего – о человеке, пытанном ледяной водой болот, мокрой глиной окопов, пустотой леса в ничейной полосе, неизвестностью исхода войны, соблазном бессилия, безнадежности, отступничества, бесконечностью раскисших дорог...

«… Как только солдат переставал думать про пищу, его сразу одолевала дрема. Однако днем спать он не решался. Хотя тут, в лесу, никого еще не встречал. Сперва это обстоятельство обнадеживало, но потом стало пугать, казалось: напрасно он прибежал сюда. Все-таки люди чувствовали опасность и старались держаться от зоны подальше. Опять же одиночество чем дальше, тем больше угнетало солдата. Порой становилось невтерпеж. Но что делать? Убеждал себя, что иначе нельзя, что очутился он здесь не по своей воле, что лучше быть одному. Но, пожалуй, и одному становилось невозможно – не терпела душа.

Недолго полежав на пригреве, солдат снова учуял дым и не на шутку встревожился. Быстро подхватился и стал пробираться к речке. Показалось, дымом несло оттуда. …»

Писатель Василь Быков – участник Великой Отечественной войны, которая определила темы, сюжеты и выбор героев его произведений. Повести его прежде всего – о человеке, пытанном ледяной водой болот, мокрой глиной окопов, пустотой леса в ничейной полосе, неизвестностью исхода войны, соблазном бессилия, безнадежности, отступничества, бесконечностью раскисших дорог…

«… Выбравшись из мрачных, сырых поутру лесных дебрей, где они проблуждали половину ночи, Гусаков облегченно вздохнул: лес кончился, перед ними раскинулось поле. Над подернутой утренней дымкой стеной соседнего леса поднимался ярко-красный диск летнего солнца. Лучей от него еще не было в чистом, погожем, широко залитом багрянцем небе, краснота которого, однако, быстро тускнела, уступая натиску света и голубизны. В поле становилось светлее, стало видно, как полосы ржи чередуются с разными по ширине участками ячменя, пшеницы и картофеля, – как когда-то в доколхозной Западной Белоруссии, где больше года служил Гусаков. Но тут не Западная – тут должна быть Восточная, и эти нивы-полоски давно перепаханы тракторами, а земля обобщена в колхозы. Второй раз за минувшую ночь Гусакова охватила тревога: куда же они угодили? Первый раз встревожился, когда на огромном скошенном лугу, где они приземлились, никто их не встретил, никакого партизанского дозора там не было. Правда, не было и немецкой засады. …»

«… Снаряжать мину Бритвин принялся сам. Рядом на шинели уже лежал найденный ночью у Маслакова полуметровый обрезок бикфордова шнура и желтый цилиндрик взрывателя.

Впрочем, начинить мину было несложно. Спустя десять минут Бритвин засыпал полбидона аммонитом, бережно укрепил в его середине взрыватель, конец шнура выпустил через край.

– Гореть будет ровно пятьдесят секунд. Значит, надо поджечь, метров тридцать не доезжая моста.

Наверно, для лучшей детонации, что ли, он вытащил из кармана гранату – желтое немецкое «яичко» с пояском – и тоже укрепил ее в середине. Потом по самую крышку набил бидон аммонитом.

– Вот и готово! На середине моста с воза – вэк! И кнутом по коню. Пока полицаи опомнятся, рванет за милую душу. …»

Книги, созданные белорусским прозаиком Василем Быковым, принесли ему мировую известность и признание миллионов читателей. Пройдя сквозь ад Великой Отечественной войны, прослужив в послевоенной армии, написав полсотни произведений, жестких, искренних и беспощадных, Василь Быков до самой своей смерти оставался «совестью» не только Белоруссии, но и каждого отдельного человека вне его национальной принадлежности.

– Ну да, и людей не мешало бы, – подхватил старшина. – А то что пятеро? Да и то вон один новенький и еще этот «ученый» – тоже мне вояки! – зло ворчал он, стоя вполоборота к командиру.

– Противотанковые гранаты, патроны к пэтээру, сколько можно было, вам дали, а людей нет, – устало говорил комбат. Он все еще всматривался в даль, не сводя глаз с заката, а потом, вдруг встрепенувшись, повернулся к Карпенко – коренастому, широколицему, с решительным взглядом и тяжелой челюстью. – Ну, желаю удачи.

«Он упал на заборонованную мякоть огородной земли, не добежав всего каких-нибудь десяти шагов до иссеченного осколками белого домика с разрушенной черепичной крышей – вчерашнего „ориентира три“…»

Самое популярное в жанре Книги о войне

Идёт первый год тяжёлой и кровопролитной войны. После небольшой вылазки за документами, капитан отряда диверсантов, Андрей Воронов, должен по приказу командования, высадиться на вражескую территорию, чтобы добыть планы немцев, которые могут поменять исход войны. Каждая секунда на вражеской территории ценится, ведь уже в городе рыскают в поисках диверсантов немцы. Документы лежат в доме майора Фридриха, который, можно сказать, не уступает никакому другому охраняемому сооружению. Если с похищением документов всё идёт как по маслу, то когда нужно добраться до немецкого аэродрома, Воронов со своими диверсантами сталкивается с неприятностями. Уже ясно, что задание максимально сложное. Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.

Люди всегда воевали. Люди всегда воюют. Люди всегда будут воевать. Потому что души людей порой требует войны. Души людей порой порываются на войну. Все знают об этом. Все об этом с пафосом и говорят. И лишь некоторые из людей действительно знают, о чем они говорят. Они об этом стараются как раз и не говорить. За них говорит книга. Представленная вам на суд книга содержит короткие рассказы о войне, сведенные в одну повесть. Не всегда эта повесть должна быть гладкой и ровной. Не всегда эту повесть вы должны читать… Содержит нецензурную брань.

Аларның гаиләсенә совет власте дә тынгылык бирми. Әтисен "халык дошманы" дип төрмәгә алып китәләр, бераздан әнисен дә кулга алалар һәм кызны детприемникка алып китәләр. Тик Тәнзилә качып китә һәм эзәрлекләүдән куркып яшәргә мәҗбүр була. Сугыш башлануын ул әлеге хәлдән котылу мөмкинлеге дип кабул итә. Ләкин… Дошманнар камавында калган үсмер кыз язмышы. Нинди шигарьләр белән капланса да, максатлары нинди, катнашучылары кем булса да һәрбер сугыш балаларга каршы.

Стихи о войне, о большой многодетной семье, о братике, который не вернулся с войны, о папе, который вернулся, но покалеченный, без ноги. Автор стихов – самая младшая в семье, Люба. Не смотря на голод, бедность, лишения – семья жила дружно. В доме всегда царил уют, доброта и звучала музыка. Песни, которые исполнялись дружно на каждом семейном празднике, помогали выживать в это сложное послевоенное время.

В первую очередь свою книгу я хочу посвятить своей семье и своим родственникам; а также с помощью своей книги я хочу показать насколько важно сохранять память о своей семье и о своих родственниках, поскольку, в настоящее время очень мало людей интересуются своим происхождением; тем, кто является их родственниками; как их родственники живут сейчас или жили раньше; или же каким

Публикуемый впервые дневник штабс-капитана Добровольческой армии Георгия Алексеевича Орлова (1895—1964) охватывает события с 12 августа 1918 г. по 25 октября 1921 г. Автор воевал в артиллерийском дивизионе, входившем в состав Дроздовской дивизии, и стал участником первоначальных побед Добровольческой армии в Донбассе и на Украине, наступления на Москву в 1919 г. и последующего отступления на юг через донские и кубанские станицы, трагической эвакуации из Новороссийска в Крым (март 1920 г.), обороны Перекопа, эвакуации Русской армии генерала П.Н. Врангеля из Севастополя (ноябрь 1920 г.) и знаменитого «галлиполийского сидения» (до октября 1921 г.), делая ежедневные дневниковые записи на протяжении трех с половиной лет.

Дневник является не только ценным источником, реконструирующим непосредственно ход боевых действий Добровольческой армии, но и содержит множество бытовых, географических, фенологических, историко-этнологических наблюдений.

Книга предназначена для профессиональных историков и всех интересующихся историей Гражданской войны в России.

После развода родителей Джефферсон следует за своим отцом за границу на остров Сайпан. Ожидая веселого лета на пляже, Джефферсон вместо этого находит проблемы на острове. Его сводный брат и его банда островных детей охотятся на Джефферсона, в то время как его отец гонится за выпивкой и женщинами. Не к кому обратиться, Джефферсон обнаруживает тайну в джунглях Сайпана и ключ к своему будущему.

Золотая часть жизни – это детство. Эта часть совпала ещё с жившими ветеранами ВОВ.

Героиня посещает теперь уже их могилки, прибираясь, она вспоминает яркие и сочные моменты, те, что остались в памяти.

Войн у нашей страны было множество, и, к сожалению – ни конца ни края.

Бояться врагов? – они по большей части этого не достойны.

Где честь – там правда, где правда – там сила, где сила – там победа!

Владимир Иванович Кочев – писатель, поэт, публицист, человек непростой судьбы. Сын репрессированного крестьянина, разделивший вместе со своими родителями судьбу миллионов людей, пережил в детстве скитания и голод. Потерял отца и почти всех старших родственников-мужчин в Великой Отечественной войне. Вырос патриотом своей страны. Владимир Иванович рассказывает в стихах и прозе обо всем, что его волнует – истории, современности, науке, житейской мудрости, любви.

Сборник стихов.

Детям. Поэзия. Женщинам. Если родина в опасности. Семьдесят пятая годовщина победы.

От войны Иван сбежал в деревню к двоюродным родственникам. Там и застала его оккупация. Воспользовавшись наличием сапожного инструмента, стал чинить и шить сапоги местному населению и немцам, получая за работу продукты и деньги. После освобождения призвали в армию, где занялся заготовкой досок для нужд фронта. Его жена с четырьмя детьми, оставшись без средств существования, перешла на подножный корм. Ивана демобилизовали на военный объект, где он работал до войны. Выполняя калымные заказы, взамен получает продукты; содержит нескольких женщин. Отгуляв очередную зиму, привозит в город семью и начинает строить дом из досок. Получается шалаш. Теперь и он живет на подножном корме.

Оставить отзыв