Сотников

Сотников
Аннотация

«… Изгородь была на месте – несколько пар перевязанных лозой кольев с жердями криво торчали в снегу. Тут, за полоской картофлянища, и стояла когда-то та самая пунька, на месте которой сейчас возвышался белый снеговой холмик. Местами там выпирало, бугрилось что-то темное – недогоревшие головешки, что ли? Немного в отдалении, у молодой яблоневой посадки, где были постройки, тоже громоздились занесенные снегом бугры с полуразрушенной, нелепо оголенной печью посередине. На местах же сараев – не понять было – наверно, не осталось и головешек.

Минуту Рыбак стоял возле изгороди все с тем же неумолкавшим ругательством в душе, не сразу сообразив, что здесь случилось. Перед его глазами возникла картина недавнего человеческого жилья с немудреным крестьянским уютом: хатой, сенями, большой закопченной печью, возле которой хлопотала бабка Меланья – пекла драники. Плотно закусив с дороги, они сидели тогда без сапог на лежанке и смешили хохотунью Любку, угощавшую их лесными орехами. Теперь перед ним было пожарище. …»

Рекомендуем почитать

Главный герой романа Авдий Каллистратов, бывший семинарист, выезжает по заданию молодежной редакции в Моюнкумскую саванну за материалом про анашистов, собирающих коноплю. Им движет не только задание, но и мысль спасти павших и снова сделать из них людей. Наивный Авдий воспринимает мир только через «призму добра» и, сам того не замечая, иногда становится орудием в руках зла…

Жан-Жак Руссо (1712–1778) – выдающийся мыслитель и писатель эпохи Просвещения. «Исповедь» Руссо до сих пор не перестает привлекать читателей. Внутренняя свобода автора по отношению к условностям его времени определила ту глубину и точность самооценки, с которой написана эта книга. Описывая события и свои переживания, Руссо обнажает «всю правду своей природы», включая и «самые интимные и грязные лабиринты». Эта неповторимая книга вызывает глубокий интерес не только своим автобиографическим материалом, но и смелым, тонким самоанализом.

«Он уехал далеко и надолго, почти безвозвратно. Паровоз курьерского поезда, удалившись, запел в открытом пространстве на расставание: провожающие ушли с пассажирской платформы обратно к оседлой жизни, появился носильщик со шваброй и начал убирать перрон, как палубу корабля, оставшегося на мели.

– Посторонитесь, гражданка! – сказал носильщик двум одиноким полным ногам.

Женщина отошла к стене, к почтовому ящику и прочитала на нем сроки выемки корреспонденции: вынимали часто, можно писать письма каждый день. Она потрогала пальцем железо ящика – оно было прочное, ничья душа в письме не пропадет отсюда…»

Трагедия поставлена в 431 г. до н. э. в составе не связанной сюжетно тетралогии. Еврипид проиграл своим соперникам – Софоклу и сыну Эсхила.

Сюжет: Ясон, законный наследник Иолка, был отправлен захватившим престол Пелием в Колхиду, за золотым руном. По пути корабль "Арго" должен был проскочить мимо движущихся скал – Сиплегад, как рассказано в прологе Кормилицы. Дочь колхидского царя, Медея, помогла Ясону выполнить все задания отца и завладеть золотым руном. Она уплыла вместе с ним в Грецию, а чтобы задержать погоню, убила брата и разбросала куски его тела на берегу – пока родичи собирали тело для похорон, аргонавты успели бежать. Добравшись до Иолка, Медея уговорила дочерей Пелия сварить отца в кипятке, который якобы должен был вернуть ему молодость. Ясону от этих козней проку не было – народ изгнал его, и он вместе с Медеей поселился в Коринфе. Спустя годы он решил оставить Медею и жениться на дочери местного царя Креонта…

Мудрая старуха, обитающая среди книг и молчания. Озлобленная коммунистка, доживающая свой век в израильском приюте. Сорокалетняя американка – якобы благополучная, но искалеченная воспоминаниями. Немка, ради искупления вины своего народа работающая в христианской общине под Хайфой. Католическая монахиня, ныне православная попадья, нашедшая себя на Святой Земле. Израильский радикал, неуравновешенный подросток, грустный араб-христианин, специалист по иудаике. Большая политика и частная жизнь. США, Израиль, Польша, Литва, Россия. А в центре этого разрозненного и все же отчаянно единого мира – еврей, бывший «крот» в гестапо, бывший партизан, ныне – католический священник. Человек, чья жизнь объясняет, как люди живы до сих пор, как не утопили себя в ненависти и боли. Новый роман Людмилы Улицкой – о странствиях духа во мраке мира, о том, как всякий ищет и находит свет вокруг и в себе. О Даниэле Руфайзене – человеке, с чьей жизнью не способна соперничать никакая литература. О человеке, который до последнего дня оставался милосердным солдатом.

К знаменитому сыщику Шерло Комбсу и его другу Виноватсону явился журналист по фамилии Марракинг. Он рассказал, что некий мистер Барри Клипсон покинул офис, чтобы сесть на поезд до Пеграма, и исчез. Впоследствии мистера Клипсона нашли застреленным в купе экспресса, который шел совсем по другому маршруту. Комбс и его друг берутся расследовать этот таинственный случай…

Американский романист Теодор Драйзер давно занял почетное место среди классиков мировой литературы. Тема большого бизнеса, людей, как преуспевших в нем, так и потерпевших фиаско, привлекала внимание Т. Драйзера еще в те годы, когда он занимался журналистикой. Герой романа «Финансист» – Фрэнк Каупервуд – не только удачливый бизнесмен и владелец огромного состояния. Он обладает особым магнетизмом, сверхъестественной властью как над мужчинами, так и над женщинами. Богатство для него не цель, а средство, позволяющее Каупервуду жить, руководствуясь принципом: «Мои желания прежде всего».

«… Лавр резонно заметил на то, что служба царская, вестимо, первее всего, и тут за чем-то вышел из избы, Анфиса же, сидевшая с шитьем в руках, опустила вдруг шитье на колени, посмотрела вслед мужу своими кастильскими очами и, лишь только захлопнулась дверь за ним, стремительно-страстно блеснула ими в меня и сказала горячим шепотом:

– Барин, завтра он уедет с ночевкой в город, приезжайте ко мне скоротать вечерок на прощанье. Таилась я, а теперь скажу: горько мне будет расставаться с вами! …»

«– …Те убийства, в которых я играл роль убийцы… – сказал отец Браун, ставя бокал с вином на стол.

Красные тени преступлений вереницей пронеслись перед ним…»

 Действие романа разворачивается на фоне политических и религиозных войн, охвативших Францию во второй половине XVI века. Идет жесткая борьба за власть между тремя основными партиями; противостояние католиков и гугенотов накаляет ситуацию до предела. В борьбу втянута большая часть нации, все слои французского общества. На религиозной почве происходят ожесточенные стычки на улицах, в тавернах, при дворе…

Изображая нравы эпохи, Проспер Мериме создает психологически убедительные образы священнослужителей, политических деятелей, придворных и простых людей. Роман написан живо, ярко, по-настоящему захватывающе и при этом исторически достоверно.

«В эту минуту к ним подошел, ковыляя, старик привратник, которого все звали просто Сэмом, – единственный обитатель театра в те часы, когда нет ни репетиций, ни спектаклей. Он дал хозяину визитную карточку и сообщил, что его хочет видеть леди Мириам Марден. Мистер Мандевиль ушел, а отец Браун еще несколько секунд смотрел на его жену и увидел, что по ее увядшему лицу блуждает слабая, невеселая улыбка…»

«To, что ныне по отношению к истерзанной России совершают правительства союзников, есть либо предательство, либо безумиие.

Или: они знают, что такое большевики, которых они приглашают на Принцевы острова для примирения их с растерзанной их же руками и окровавленной, умирающей Россией, – тогда это простое предательство, отличающееся от других случаев такого же рода лишь своим мировым масштабом…»

Другие книги автора Василий Владимирович Быков

Осень сорок первого. Степанида и Петрок Богатька живут на хуторе Яхимовщина, в трех километрах от местечка Выселки. К ним-то и приводят полицаи вошедших в близлежащее село немцев. Мягкий по натуре Петрок поначалу всеми силами стремится избежать конфликтов с фашистами, надеясь, что все обойдется миром. Однако Степанида понимает, что в дом пришла беда. С первых же минут гитлеровцы ощущают молчаливое презрение хозяйки дома, ее явное нежелание хоть в чем-нибудь угождать…

«Последние три или четыре ночи, вдрызг разругавшись с женой, Ступак ночевал в гараже. А потом и дневал, потому как твердо решил не возвращаться на свой пятый этаж силикатной хрущевки. Коли так получилось, что он стал там нелюбимым и ненавистным, что появился кто-то лучший, так пусть жена подавится и тешится с новым женихом, а ему, законному мужу пути туда больше нет. Все-таки он мужик гордый и просить не будет. Тем более, что вся его жизнь, кажется, пошла наперекосяк, так что уж тут жалеть о квартире?..»

– Ну да, и людей не мешало бы, – подхватил старшина. – А то что пятеро? Да и то вон один новенький и еще этот «ученый» – тоже мне вояки! – зло ворчал он, стоя вполоборота к командиру.

– Противотанковые гранаты, патроны к пэтээру, сколько можно было, вам дали, а людей нет, – устало говорил комбат. Он все еще всматривался в даль, не сводя глаз с заката, а потом, вдруг встрепенувшись, повернулся к Карпенко – коренастому, широколицему, с решительным взглядом и тяжелой челюстью. – Ну, желаю удачи.

«… Наверное, Бурова ранило здорово, пуля, похоже, навылет пробила бок, и раненый медленно исходил кровью. Сознание его то и дело меркло, растворяясь в чудовищной боли, которая теперь властвовала почти во всем теле, сердце обмирало от слабости, и он проваливался в мучительный мир призраков. Однако по ту сторону сознания боль эта превращалась в муки несколько иного характера, чем наяву, там он страдал душевно, от какой-то непонятной несправедливости, постигшей его. Физически он чувствовал себя лишь напрочь обессилевшим и опустошенным, с неуклюжими ватными ногами и такими же ослабевшими руками. Этими руками он едва держался за край кузова своей полуторки, стремительно катившейся под уклон по дороге к Залесскому озеру, где был мостик через протоку в другое, поменьше озеро. Но мостик этот исчез самым непонятным образом, не осталось даже следа от него, полуторка набирала скорость, а он не в состоянии был взобраться в кузов, чтобы попытаться остановить ее. Почему она покатилась, того он не знал: может, не поставил на тормоз, а может, кто-то другой управлял ею в кабине, но машина вскоре должна была свалиться с обрыва.

Буров стонал, кричал даже, но не слышал своего крика, как его, наверно, не слышал никто, хотя рядом по дороге шли и ехали люди. Это были странные люди, все в незнакомой коричневой форме, японцы, что ли? Многие из них поблескивали очками на плоских косоглазых лицах, подозрительно поглядывали на него, но никто не попытался ему помочь. И вот наконец случилось то, что не могло не случиться – машина оторвалась от дороги… Только в протоку она не свалилась, полет ее странно замедлился, она вроде бы даже поднялась в воздух, и с нею поднялся он, все так же уцепившись за борт. Минуту спустя он уже парил в воздушном пространстве над озером, и ему стало вроде даже приятно в этом мягком, плавном парении. Земля и озерные берега отдалились, исчезли из виду, окутанные предвечерними тенями. В этом теплом безветренном пространстве он ощутил себя словно в нежарком банном пару. Недолгое его блаженство оборвал громкий, суровый окрик, раздавшийся откуда-то сверху, смысл его Буров понять не мог, но тревога уже охватила его, он знал – сейчас что-то случится, …»

Василь Быков (1924–2003) на протяжении всего творческого пути оставался верен главной теме – Великой Отечественной войне. Автор, сам прошедший поля сражений, слишком хорошо знал, что именно в этих жесточайших условиях необходимости выбора явственно определяется сущность человека. Быков раскрывает духовную и гражданскую наполненность своих героев, показывает, что нравственный подвиг лишен ореола внешне яркого, эффектного героического действия. В книгу вошли повести «Сотников», «Обелиск», «Дожить до рассвета», «Журавлиный крик», «Знак беды», а также публицистические статьи «Колокола Хатыни» и «Как написана повесть «Сотников».

Книги, созданные белорусским прозаиком Василем Быковым, принесли ему мировую известность и признание миллионов читателей. Пройдя сквозь ад Великой Отечественной войны, прослужив в послевоенной армии, написав полсотни произведений, жестких, искренних и беспощадных, Василь Быков до самой своей смерти оставался «совестью» не только Белоруссии, но и каждого отдельного человека вне его национальной принадлежности.

Повесть Василя Быкова «Его батальон» заканчивается словами: «Война продолжалась». Взятие высоты, описываемое автором – лишь один из эпизодов войны, которых комбату Волошину предстоит пережить немало и, может быть, погибнуть в одном из них. Но, как бы ни было тяжело на фронте, всегда надо оставаться человеком: «И чем значительнее в человеке истинно человеческое, тем важнее для него своя собственная жизнь и жизнь окружающих его людей».

Писатель Василь Быков – участник Великой Отечественной войны, которая определила темы, сюжеты и выбор героев его произведений. Повести его прежде всего – о человеке, пытанном ледяной водой болот, мокрой глиной окопов, пустотой леса в ничейной полосе, неизвестностью исхода войны, соблазном бессилия, безнадежности, отступничества, бесконечностью раскисших дорог…

«… Выбравшись из мрачных, сырых поутру лесных дебрей, где они проблуждали половину ночи, Гусаков облегченно вздохнул: лес кончился, перед ними раскинулось поле. Над подернутой утренней дымкой стеной соседнего леса поднимался ярко-красный диск летнего солнца. Лучей от него еще не было в чистом, погожем, широко залитом багрянцем небе, краснота которого, однако, быстро тускнела, уступая натиску света и голубизны. В поле становилось светлее, стало видно, как полосы ржи чередуются с разными по ширине участками ячменя, пшеницы и картофеля, – как когда-то в доколхозной Западной Белоруссии, где больше года служил Гусаков. Но тут не Западная – тут должна быть Восточная, и эти нивы-полоски давно перепаханы тракторами, а земля обобщена в колхозы. Второй раз за минувшую ночь Гусакова охватила тревога: куда же они угодили? Первый раз встревожился, когда на огромном скошенном лугу, где они приземлились, никто их не встретил, никакого партизанского дозора там не было. Правда, не было и немецкой засады. …»

Самое популярное в жанре Книги о войне

Стихотворения, которые отражают мои взгляды на разные события, происходившие, происходящие в нашей стране. В них я пытаюсь донести до окружающих свои мысли.

Дети военного поколения, Родители, вырастившие нас, Я опускаюсь на колени, Мы в неоплатном долгу у Вас…

С этим автором захочется поспорить. Но рассказы Владимира Лукашука не оставят равнодушным! Одних тронет глубоким лиризмом рассказ «В поисках Надежды». Других удивят неизвестные факты о поэте М. Танича. Многих шокируют «Дезертир» и «Августин». Создаётся впечатление, что сборник написан совершенно разными людьми! Автор проникает в такие глубины души, куда большинство опасается заглядывать, как и в пропасть. Ведь его кредо: для художника нет запретных тем. Хотя писатель оговаривается: этические границы существуют. Это видно по тем же вещам как «Совесть» и «Легостаева страсть». Главный «конёк» автора: как ведут себя герои в разных – часто экстремальных – обстоятельствах? От того сразу чувствуется напряжённый нерв. Автор часто использует особый приём – рассказ в рассказе. Хороший бонус в конце книги – стихи: ироничные, лиричные, философские. Вопреки банальному названию эта книга заставит вас увидеть мир под другим углом. Прочтите книгу, и убедитесь в том сами. Содержит нецензурную брань.

Все события остросюжетного романа-дилогии известного писателя Аркадия Алексеевича Первенцева (1905–1981) разворачиваются на наших границах. Его герои – пограничники и те советские люди, которые помогают им охранять рубежи Родины. Первая книга, давшая название всему произведению, рассказывает о самоотверженных действиях пограничников по ликвидации бандитского подполья буржуазных националистов в западной части Украины после окончания Великой Отечественной войны.

Да, с этим автором захочется поспорить. Но его произведения не оставят равнодушными! Одних тронет лиризм рассказа «В поисках Надежды», других удивят новые факты о поэте М.Таниче. Многих шокируют «Дезертир» и «Августин». Сборник написан будто разными людьми! Писатель проникает в те глубины души, куда многие опасаются заглядывать, как в пропасть. Его кредо: для художника нет запретных тем. Хотя этические границы существуют, что видно по рассказам «Совесть» и «Легостаева страсть». Часто В.Лукашук использует особый приём – рассказ в рассказе. Бонус в конце книги – ироничные, лиричные, философские стихи. Вопреки банальному названию книга заставит вас увидеть мир под другим углом. Содержит нецензурную брань.

В центре повествования – судьба человека, родители которого в период насильственной коллективизации тридцатых годов прошлого века были причислены советской властью к категории так называемого кулачества. Герой повести, белорусский парнишка, приезжает в Ленинград – учиться на ветеринарного врача. Годы студенчества, НЭП, эйфория социалистических пятилеток. Первый тревожный колокол, причина задуматься о происходящем в стране: арест родителей, приезд несовершеннолетней сестры, избежавшей печальной участи семьи. Клеймо сына «врагов народа», которое ему отныне нести по жизни. Только уйдя добровольцем на войну, ветеринарным врачом кавалерийской дивизии, защищающей Москву, перед лицом смерти, в «банный день» высочайшего испытания человеческого духа, почувствует он себя, наконец, свободным, обретет утраченную родину. Содержит нецензурную брань.

Дети войны… В этом теперь привычном словосочетании невольно звучит, будто война для них, подростков, была матерью. Смерти, болезни, голод, обрекающая на жестокость нужда… и бесшабашность, желание быть взрослее, подражание отцам-фронтовикам. Взрывы снарядов и мин на кострах, от которых – смерть да искалеченные судьбы, забирали отчаянных, кого не смогли уберечь предостережения родных. Детская память, возможно, – самое искреннее свидетельство реалий войны и послевоенного времени…

Автор возвращает нас в годы Великой Отечественной войны, а именно воскрешает в памяти почти забытых героев молодогвардейцев, их беспримерный подвиг и мужество.

В рассказе-интервью ставятся вопросы о земле, что под ногами у каждого. Раскрывая своё видение, автор не оставит читателя равнодушным, будет переживать вместе с ним. Автором соблюден формат короткого рассказа "берущего за душу".

Роман Михаила Попова «На кресах всходних» («На восточных рубежах») воссоздает картину грандиозного партизанского движения в Белоруссии во время Великой Отечественной войны, освещая тему народной войны с немецкими оккупантами. В центре событий – простая белорусская деревня, где под гнетом нацизма отдельные человеческие судьбы сплетаются в сложную, драматическую сагу.

Оставить отзыв