Мой внук Вениамин

Мой внук Вениамин
Аннотация

На кухне у Эсфири Львовны. Она хлопает дверцей холодильника, достает баночки, перекладывает еду, что-то протирает, подставляет Елизавете Яковлевне всё новые и новые угощения. 

ЭСФИРЬ. Кушай, Лиза, кушай! Ты кушай, а я буду рассказывать. Я люблю, чтобы было красиво! Ты спросишь, откуда у меня это? Не знаю. Люблю. Чтоб было много тарелок, и салфетки, и все как надо. Кушай, Лиза, кушай. Возьми салат. Я тебе расскажу нечто! Ты удивишься! (Пауза.)

Другие книги автора Людмила Евгеньевна Улицкая

Мудрая старуха, обитающая среди книг и молчания. Озлобленная коммунистка, доживающая свой век в израильском приюте. Сорокалетняя американка – якобы благополучная, но искалеченная воспоминаниями. Немка, ради искупления вины своего народа работающая в христианской общине под Хайфой. Католическая монахиня, ныне православная попадья, нашедшая себя на Святой Земле. Израильский радикал, неуравновешенный подросток, грустный араб-христианин, специалист по иудаике. Большая политика и частная жизнь. США, Израиль, Польша, Литва, Россия. А в центре этого разрозненного и все же отчаянно единого мира – еврей, бывший «крот» в гестапо, бывший партизан, ныне – католический священник. Человек, чья жизнь объясняет, как люди живы до сих пор, как не утопили себя в ненависти и боли. Новый роман Людмилы Улицкой – о странствиях духа во мраке мира, о том, как всякий ищет и находит свет вокруг и в себе. О Даниэле Руфайзене – человеке, с чьей жизнью не способна соперничать никакая литература. О человеке, который до последнего дня оставался милосердным солдатом.

В субботу она взяла таз, чистое белье и девочек, волосы которых были заранее намазаны керосином, и повела их на Селезневку в баню. После бани Ипатьева впервые уложила их спать на свою кровать. До этого они спали в углу, на матрасе. Девочки быстро заснули, а Ипатьева еще долго сидела со своей подружкой Кротовой. Выпив чаю, она сказала:

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Неожиданно актуальный сценарий от Людмилы Улицкой!

«Предполагается, что если ружье в первом акте висит на стене, то в последнем оно должно выстрелить. Многие годы я писала разные тексты и… не публиковала.

И вдруг оказалось, ружье-то стреляет. И не холостыми патронами. Cценарий «Чума», сочиненный очень давно, оказался неожиданно актуальным. Лучше бы этого не было! Но это так…»

Людмила Улицкая

Первый ком земли упал как раз посередине, между кошкой и мальчиком. Кошка, изогнувшись, прыгнула назад. Геня вздрогнул – брызги грязи тяжело шлепнулись на лицо. Второй комок попал в спину, а третьего он не стал дожидаться, пустился вприпрыжку к своей двери. Вдогонку, как звонкое копье, летел самодельный стишок:

– Генька хромой, сопли рекой!

Он оглянулся: кидался Колька Клюквин, кричали девчонки, а позади них стоял тот, ради которого они старались, – враг всех, кто не был у него на побегушках, ловкий и бесстрашный Женька Айтыр.

Свою новую книгу Людмила Улицкая назвала весьма провокативно – непроза. И это отчасти лукавство, потому что и сценарии, и личные дневники, и мемуары, и пьесы читаются как единое повествование, тема которого – жизнь как театр. Бумажный, не отделимый от писательского ремесла.

“Реальность ускользает. Всё острее чувствуется граница, и вдруг мы обнаруживаем, как важны детали личного прошлого, как много было всего дано – и радостей, и страданий, и знания. Великий театр жизни, в котором главное, что остается, – текст. Я занимаюсь текстами. Что из них существенно, а что нет, покажет время”. (Людмила Улицкая)

Она позвала Кольку, велев ему оттащить на чердак «шубу», как она уважительно называла свою жакетку, и, снявши в сенцах ключ с гвоздя, стала подниматься вслед за Колькой на чердак.

Просторная деревянная лестница вела на второй этаж, а там она суживалась, делала резкий поворот и останавливалась у низкой дверки.

Старуха Клюквина отомкнула висячий замок, и они вошли в огромное, уже нагретое ранним солнцем помещение. Скаты крыши были неровными, посреди чердака крыша горбилась и уходила вверх, а в одной из скошенных стен зияло большое двустворчатое окно, через которое падал на чердак полосатый поток зыбкого и мутного света.

Неадаптированный рассказ популярной писательницы (более 3000 слов, II сертификационный уровень (В2)). Ударения, лексические и страноведческие комментарии, тестовые задания, ключи, словарь, иллюстрации.

Шел Николаю Романовичу пятьдесят пятый год, возраст почтенный. Так и запишем: никаких постельных радостей не ждать, не рассчитывать, однако отдельная комната, полное обеспечение, уважение, разумеется. С вашей стороны, дорогая Ксантиппа Ивановна, ведение домашнего хозяйства, хранение домашнего очага, то есть: стирка, готовка, уборка. Сыночка усыновлю, воспитаю наилучшим образом. Образование дам. Ода, и музыка, и гимнастика… Ганимед легкобегущий, пахнущий оливковым маслом и молодым потом… Тише, тише, только не вспугнуть прекрасной мелодии. Постепенно, чудесным образом растет в доме нежный ребенок, превращается в отрока… дружок, ученик, возлюбленный… И в эти алкионовы дни он будет своим трудолюбивым клювом вить гнездо своего будущего счастья.

Самое популярное в жанре Пьесы и драматургия

История про братьев близнецов Чухрая и Гектора. Донбас 2018 год. Когда то в детстве дедушка им показал бункер и будучи на войне их встреча происходит именно в этом бункере.

Мать и дочь в центре удивительных событий, которые изменят их жизни и отношения друг с другом.

Когда мы живем, души наши мертвы, когда мы умираем, они оживают. (Гераклит)Пьеса для театра или сценарий для полного метра.

Анна, Мария, Эльза, Алиса и еще неизвестное множество людей, объединенных одной болью, – они все носители прекрасного артефакта.

Четыре актера (2 женские и 2 мужские роли). Удивительная пьеса, объединившая трех гениев, Бовуар, Камю и Сартра, и перенесшая их в пьесу Сартра «Нет выхода». Есть и четвертый персонаж, как в исходной пьесе. Поскольку место действия – кафе, это официантка.

Входит в сагу «Пендрагон-Армитейдж». Пять актеров (3 женские и 2 мужские роли). Мелодрама, в которой есть все, от трагедии до фарса. Сестры, которые впервые появляются в короткой пьесе «Ведьмы», подросли, и проблем, соответственно, прибавилось. К счастью, сестры понимают, что держаться им нужно вместе и стоять друг за дружку. Иначе в этом жестоком мире не выжить.

Пять актеров (2 женские и три мужские роли). Пьеса, в которой переплетены судьбы и чувства как реальных людей, как и вымышленных персонажей. И нет никакой возможности определить, что на самом деле произошло в реальной жизни, а что – чистый вымысел. Захватывающая история. И нет сомнений, что многим, прочитавшим пьесу или посмотревшим спектакль, захочется заглянуть в «Дневник обольстителя» Серена Кьеркегора.

Входит в сагу «Пендрагон-Армитейдж». Двенадцать актеров (6 женских и 6 мужских ролей).

Семь актеров (5 женских и 2 мужские роли). Великолепная, сюрреалистичная пьеса о Франце фон Штуке, немецком художнике конца девятнадцатого и первой четверти двадцатого века. Его жизнь, творчество, отношения с женщинами, и Сфинкс, та женщина, в которой слились для него все остальные, загадка, ответ на которую он искал до самой смерти.

Четыре актера (2 женские и 2 мужские роли). Очередная история доктора Фауста, литературная версия которой впервые появилась в шестнадцатом веке. Но есть нюанс. Мефистофель – женщина. Впервые за добрых четыреста лет. И это открывает новые горизонты, позволяют взглянуть на человеческую гордыню под иным углом. Кажущееся мужчине пустяком, для женщины недопустимо, а раз договор подписан и скреплен кровью, наказание неминуемо.

Оставить отзыв