Конгревова ракета

Конгревова ракета
Аннотация

«Господствует мнение, что как бессмысленно копаться в статуях, стоящих на площадях, так же бесполезно и открывать книги, исследованные, изученные до последнего слова сотнями тысяч людей десятков предыдущих поколений». Споря с этим своим наблюдением, Роман Сенчин делится впечатлениями от чтения стихотворений Гавриила Державина, статей Виссариона Белинского, прозы Писемского, Леонида Андреева, Михаила Шолохова, Андрея Платонова, и сопоставляет их творчество с произведениями наших современников – Наума Коржавина, Валентина Распутина, Бориса Екимова, Захара Прилепина, Сергея Шаргунова, Дениса Гуцко, Анны Козловой.

Рекомендуем почитать

Игорь Можейко – это на самом деле классик отечественной фантастики Кир Булычев. Вернее, наоборот: доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения Академии наук Игорь Всеволодович Можейко под псевдонимом Кир Булычев писал фантастику. А под своим настоящим именем публиковал книги по русской и всемирной истории. Перед вами одна из лучших – «1185 год». Действующие лица: князь Игорь, Ричард Львиное Сердце, Чингисхан, Барбаросса, царица Тамара – великие правители, великие современники. Эту книгу автор мог подписывать обеими своими фамилиями. Потому что исторически – все безупречно точно. А интересно – совершенно фантастически. Кир Булычев позавидовал бы.

«Хуберт Зайпель имеет лучший доступ к Путину, чем любой другой западный журналист» («Spiegel»). В этом одно из принципиально важных достоинств книги – она написана на основе многочисленных личных встреч, бесед, совместных поездок Владимира Путина и немецкого тележурналиста. Свою главную задачу Зайпель видел не в том, чтобы создать ещё один «авторский» портрет российского президента, а в том, чтобы максимально точно и полно донести до немецкого читателя подлинные взгляды Владимира Путина и мотивы его решений. Российский читатель несомненно оценит стремление автора к объективности и согласится с его главным выводом: прочный мир в Европе и взаимопонимание между Востоком и Западом может строиться не на эскалации страхов и угроз, а лишь на взаимном признании различных интересов и суверенитетов.

«Чехов в жизни» – книга в жанре документального монтажа. Однако вместо хронологического, линейного изложения читателю предлагается около полусотни разноплановых глав: семейных и географических, идеологических и любовных. Сквозным сюжетом повествования становится не разгадка мнимых чеховских загадок, а драма судьбы.

«Людмила Иванова – артистка прекрасная!» – с этими словами Эльдара Рязанова нельзя не согласиться. Она талантлива, естественна, самозабвенно любит свой «Современник», одним из основателей которого является наряду с Олегом Ефремовым, Галиной Волчек, Олегом Табаковым… А еще народная артистка России Людмила Иванова сочиняет песни для спектаклей и эстрады, руководит детским музыкальным театром «Экспромт» и пишет книги. Новую книгу актрисы «Мой „Современник“» без преувеличения можно назвать поэмой о любви к театру – с небольшими лирическими зарисовками из личной жизни.

В этом году исполняется пятьдесят лет первой публикации романа «Доктор Живаго». Книга «Борис Пастернак. Времена жизни» повествует о жизни и творчестве Бориса Пастернака в их нераздельности: рождение поэта, выбор самого себя, мир вокруг, любовь, семья, друзья и недруги, поиск компромисса со временем и противостояние ему: от «серебряного» начала XX века до романа «Доктор Живаго» и Нобелевской премии. Пастернак и Цветаева, Ахматова, Булгаков, Мандельштам и, конечно, Сталин – внутренние, полные напряжения сюжеты этой книги, являющейся продолжением предшествующих книг – «Борис Пастернак. Участь и предназначение» (СПб., 2000), «Пастернак и другие» (М., 2003), многосерийного телефильма «Борис Пастернак. Раскованный голос» (2006). Книга рассчитана на тех, кто хочет больше узнать о русской поэзии и тех испытаниях, через которые прошли ее авторы.

Новая книга выдающегося российского филолога и историка литературы Мариэтты Чудаковой адресована тем, «кто готов хотя бы попробовать резко изменить характер преподавания литературы и русского языка в сегодняшних российских школах». Чудакова озабочена далеко не только судьбой учебного предмета под названием «литература» – ее мысль гораздо шире: стремиться к тому, чтоб окончившие школу умели мыслить, не шли на поводу у демагогов, не приучались ненавидеть других людей; не торопились в моральных оценках, критически относились как к всеобщему одобрению, так и к всеобщему осуждению. «При чем тут мы?» – воскликнут учителя литературы. Очень даже при чем. Потому хотя бы, что, похоже, – БОЛЬШЕ НЕКОМУ».

Герои второй части книги «Пушкин. Бродский. Империя и судьба» – один из наиболее значительных русских поэтов XX века Иосиф Бродский, глубокий исторический романист Юрий Давыдов и великий просветитель историк Натан Эйдельман. У каждого из них была своя органичная связь с Пушкиным. Каждый из них по-своему осмыслял судьбу Российской империи и империи советской. У каждого была своя империя, свое представление о сути имперской идеи и свой творческий метод ее осмысления. Их объединяло и еще одно немаловажное для сюжета книги обстоятельство – автор книги был связан с каждым из них многолетней дружбой. И потому в повествовании помимо аналитического присутствует еще и значительный мемуарный аспект. Цель книги – попытка очертить личности и судьбы трех ярко талантливых и оригинально мыслящих людей, положивших свои жизни на служение русской культуре и сыгравших в ней роль еще не понятую до конца.

Миф похож на мир тем, что в него можно вселиться и жить. Есть авторы, которые помогают человеку обустроиться в этом доме. А Александр Баунов делает все, чтобы человек не принял узор на обоях за пейзаж. В мире политической литературы он представляет ее живую, художественную часть. Этот жанр можно назвать художественным обществоведением. «Стиль Баунова. Тот случай, когда интеллект доставляет чувственное наслаждение» (Константин Богомолов).

Уильям Буллит был послом Соединенных Штатов в Советском Союзе и Франции. А еще подлинным космополитом, автором двух романов, знатоком американской политики, российской истории и французского высшего света. Друг Фрейда, Буллит написал вместе с ним сенсационную биографию президента Вильсона. Как дипломат Буллит вел переговоры с Лениным и Сталиным, Черчиллем и Герингом. Его план расчленения России принял Ленин, но не одобрил Вильсон. Его план строительства американского посольства на Воробьевых горах сначала поддержал, а потом закрыл Сталин. Все же Буллит сумел освоить Спасо-Хаус и устроить там прием, описанный Булгаковым как бал у Сатаны; Воланд в «Мастере и Маргарите» написан как благодарный портрет Буллита. Первый американский посол в советской Москве крутил романы с балеринами Большого театра и учил конному поло красных кавалеристов, а веселая русская жизнь разрушила его помолвку с личной секретаршей Рузвельта. Он окончил войну майором французской армии, а его ученики возглавили американскую дипломатию в годы холодной войны. Книга основана на архивных документах из личного фонда Буллита в Йейльском университете, многие из которых впервые используются в литературе.

В этой книге для неспешного чтения собраны воспоминания, статьи, очерки о писателе и художнике Юрии Ковале, тексты радиопередач, беседы с ним и о нем. Юлий Ким, Андрей Битов, Юрий Норштейн, Ия Саввина – более 50 авторов представили в сборнике факты его жизни и творчества в своем дружеском восприятии. Читавшим Коваля и тем, у кого знакомство с ним еще впереди, «Ковалиная книга», как волшебный калейдоскоп, покажет разные грани таланта этого человека-праздника, любимого детьми, взрослыми и самой природой.

Российско-кавказская драма – одна из самых ярких и горьких в нашей истории. Тяжелая война, истоки которой уходят во времена Персидского похода Петра I (1722 год), длившаяся шестьдесят лет в ХIХ веке и мощной подземной рекой вышедшая на поверхность в конце века ХХ, во многом определила судьбу России. Активный участник и историк завоевания Кавказа генерал Ростислав Фадеев писал в 1860 году: «Наше общество в массе не сознавало даже цели, для которой государство так настойчиво, с такими пожертвованиями добивалось покорения гор». Вряд ли ситуация принципиально изменилась и сегодня. О явных и подспудных причинах самой длительной в русской истории войны, не окончившейся и по сию пору, о парадоксальных взаимоотношениях «русских кавказцев», людей особой породы, и кавказских горцев, тоже по своему уникальных людей, порожденных этой войной и вовлеченных в общую трагедию, рассказывает эта книга. Мифологическая Атлантида исчезла бесследно. Резкие контуры Кавказской Атлантиды – загадочного материка Кавказской цивилизации и Кавказской войны – еще просматриваются нами. Нужно лишь напрячь интеллектуальное зрение, и мы многое увидим и осознаем. Второе издание книги дополнено обширным списком литературы о кавказских войнах, статьей «Войны, офицеры, история» и несколькими десятками иллюстраций.

В книгу включены очерки и воспоминания о событиях, которые мы пережили, и о людях, с которыми мы встречались. Эти очерки написаны в разное время, начиная с 1977–1978 годов и опубликованы как в отечественной периодике, так и в зарубежных изданиях. Но теперь, к нашему 80-летию, мы решили издать их в одной книге.

Жорес и Рой Медведевы

14 ноября 2004 года

Другие книги автора Роман Валерьевич Сенчин

«Тема этой книги – перемены. Подростковая, бунтарская тема, заново прельщающая людей в среднем возрасте. Добившись признания, статуса, семейного положения, окопавшись в доме и привычках, они чувствуют тягу к обнулению и перезапуску жизни. Реалист Сенчин ведёт рискованную игру. Он вторгается в границы чужого опыта с серьёзным намерением его прожить – да ещё в самых тёмных, недоступных и, в отличие от фейсбучных постов, нечитаемых местах» (Валерия Пустовая).

«Петербургские повести» – истории о Ленинграде-Петербурге конца 1980–2000-х годов. Герои историй люди разных поколений и социальных слоев. От старой пенсионерки, бывшего врача, доживающей свой век на Васильевском острове, до пэтэушника позднего СССР, от главного режиссера драматического театра до разорившегося бизнесмена, начинавшего с фарцы у Гостиного Двора.

«Нубук» – один из самых ярких и провокационных романов в творчестве Романа Сенчина, автора знаменитой, жесткой и подкупающе правдивой семейной драмы «Елтышевы». Автор описывает печальную судьбу свободного предпринимательства в России на заре 1990-х. Три героя, одному из которых досталось немало биографических черт автора, пытаются прижиться и сделать карьеру в мире дикого отечественного бизнеса, но каждый терпит неудачу. Один сделал неверный шаг и разорился, другой попал в «Кресты», а третий спрятался от проблем в глухой сибирской деревне. Но куда можно спрятаться от себя самого?

Между счастьем и несчастьем лежит пропасть. И в ней мы все живем, нравится нам это или нет.

Роман Сенчин – прозаик, автор романов «Елтышевы», «Зона затопления», сборников короткой прозы и публицистики. Лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна», финалист «Русского Букера» и «Национального бестселлера».

Главный герой нового романа «Дождь в Париже» Андрей Топкин, оказавшись в Париже, городе, который, как ему кажется, может вырвать его из полосы неудач и личных потрясений, почти не выходит из отеля и предается рефлексии, прокручивая в памяти свою жизнь. Юность в девяностые, первая любовь и вообще – всё впервые – в столице Тувы, Кызыле. Его родители и друзья уже покинули город, но здесь его дом, он не хочет уезжать – сначала по инерции, а потом от странного ощущения: он должен жить здесь… А в Париже идет дождь.

«Середина декабря – самое скучное, сонное время. Деревня, спрятавшись в низине по берегу пруда, съежившись, укрылась снегом. Избы превратились в большие сугробы, из них плотными серыми столбами поднимаются вверх дымы. Холодное, мутно-красное солнце – на него и в полдень можно смотреть не щурясь, – проползает по краешку неба и равнодушно закатывается за гору, оставляя на небе, тяжелом и низком, на сухом колючем снегу багряные разводы. Разводы эти обещают назавтра мороз. Люди прячутся по домам, смотрят телевизор, едят и спят. Забот немного – следить за оставленной в зиму скотиной, поддерживать тепло в жилище да еще расчищать тропинки в ограде и к колодцу после снегопадов. А так, что еще делать…»

Роман Сенчин – автор романов «Елтышевы», «Дождь в Париже», «Информация», «Минус», сборников короткой прозы «Срыв», «На черной лестнице», «Абсолютное соло». Лауреат премий «Большая книга» и «Ясная Поляна», финалист «Русского Букера» и «Национального бестселлера».

Роман «Зона затопления» вступает в диалог с известной повестью Валентина Распутина «Прощание с Матерой»: жителей старинных сибирских деревень в спешном порядке переселяют в город – на этом месте будет Богучанская ГЭС. Люди «зоны» – среди них и потомственные крестьяне, и высланные в сталинские времена, обретшие здесь малую родину, – не верят, протестуют, смиряются, бунтуют. Два мира: уходящая под воду Атлантида народной жизни и бездушная машина новой бюрократии…

Столкновение миров происходит и в повести Сенчина «Полоса». Алексей Шулин – бывший начальник аэропорта, а ныне и кассир, и диспетчер, и сторож – бережет взлетную полосу поселка Временный. Как может борется с протестами местных. Кажется, он делает это просто «для порядку», не надеясь, что она когда-нибудь пригодится. Пока самолет Ту-154 не совершает экстренную посадку…

"Саяны не отличаются особо грандиозными, вызывающими зуд покорения у альпинистов вершинами. Нет здесь пятитысячников, шеститысячников с вечными ледяными шапками и неприступными пиками. Саяны уступают по мощи Тибету, Кавказу, Памиру, но это тоже огромная страна гор, от Красноярска на севере до монгольских степных просторов на юге; на западе граничит она с такой же горной страной Алтаем, на востоке подступает к Байкалу… Конечно, Саяны – это не только горы, есть тут и животворные, благодатные котловины, и каменные пустыни, и барханы, почти как где-нибудь в Каракумах, и целебные грязевые озера, и не тронутые человеческими механизмами таежные дебри".

Чудаки, блаженные, не от мира сего – как только не называют людей, отличающихся ото всех. Среди них есть одержимые манией и фактически святые, безумцы и великие философы. Не замечать их попросту невозможно. Талантливый художник-аутист из рассказа Романа Сенчина, крылатая девочка Юрия Буйды или фотограф-маргинал из повести Алексея Лукьянова – все они чудаки, но мы-то знаем, что слово «чудак» происходит от слова «чудо». Мир без таких людей стал бы более тусклым и серым.

Самое популярное в жанре Критика

Каждый человек появляется в нашей жизни с какой-то ЦЕЛЬЮ. А мы уже сами решаем, учиться ли на уроках, которые нам преподаёт жизнь или нет. Порой они бывают болезненными, но именно поэтому они хорошо запоминаются. Будьте БЛАГОДАРНЫ за все. За хорошее, за плохое, за ужасное. Ведь впоследствии все это дарит Вам бесценный опыт на вашем жизненном пути.

Здесь собраны советы знаменитого журналиста, которые сам Додолев, со свойственной ему иронией, нарёк «заветами».Издание может представлять интерес для студентов журфаков и людей, интересующихся природой журналистского ремесла. Книга содержит нецензурную брань.

Книга посвящена анализу одной из важнейших смысловых линий поэзии Давида Самойлова – его рефлексии как над собственным литературным делом, судьбой, миссией, так и над более широкими проблемами (назначение поэзии и поэта, участь поэта в России и ее особенности в XX столетии). В пяти главах анализируются стихотворения, написанные на разных этапах творческого пути: «Из детства» (1956), «Старик Державин» (1962), «Поэт и гражданин» (1970–1971), «Ночной гость» (1972), «Мне выпало счастье быть русским поэтом…» (1981). В то же время перед читателем разворачивается история не только Самойлова, но и русского поэта второй половины XX века да и поэта вообще: обретение дара в детстве, вхождение в литературу в молодости, сопряжение достигнутого высокого статуса и тяжелой ответственности в зрелости, подведение итогов на пороге старости. Большое внимание уделено включенности поэзии Самойлова в национальную традицию, его диалогу с предшественниками и современниками (Державин, Пушкин, Ахматова, Пастернак, Слуцкий, Бродский и др.).

Книга написана ординарным профессором Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Андреем Немзером, автором сопроводительных статей, составителем, комментатором ряда представительных изданий поэзии, прозы и эпистолярия Самойлова.

Это мой первый сборник юмористических стихов. Включил 23 стихотворения на различную тематику. Что их объединяет? Моя жизненная позиция круглого идиота, который ко всему старается относиться с юмором

«Живой классик», – так называют поэта Ларису Миллер некоторые критики. Это юбилейное издание включает новые стихи 2019 года и избранное за полвека, а также статьи автора о поэзии Набокова, Георгия Иванова, Ходасевича, Тарковского и др., о загадке поэзии «бессловесной», а также о такой прозе (Набоков, Синявский), которая поднимается до высот поэзии.

Данная книга представляет собой квинтэссенцию опыта прочтения повести В.Пелевина "Затворник и Шестипалый". Автором воссоздана ситуация диалога между учеником и учителем, которые не только говорят об одном из самых оптимистичных вещей Пелевина, но и пытаются соотнести его с другим, куда более значимым и серьезным текстом. Книга открывает авторский цикл «Точки над Ё», посвященный обстоятельному разбору культовых произведений современных писателей и режиссеров.

Эта книга посвящена сравнению жизни рядовой россиянки и рядовой жительницы Баварии. Хотя сравнение ведется сквозь призму всего лишь одного российского и одного баварского города, но и такое сравнение позволяет рассмотреть основные закономерности в жизни многих российских и баварских городов.

– До Лондона все равно за ночь не успеем доскакать, хотя и там без вариантов…Наполеон перестал жевать, ожидая от товарища ответов на вопросы о туманном будущем.– Я думаю, что не зря меня таким именем назвали. Теперь самое время подумать о пути воина, о рыцарском кодексе чести, – печально произнес гнедой пенсионер.

Предлагаемые Вашему вниманию заметки не являются анализом приведённых в тексте книги пословиц, афоризмов, высказываний. Это только мысли, появившиеся в результате их прочтения. Посредством этого я пытался ответить на вопросы, возникающие у меня в повседневной жизни. Осмысление того, что привлекает наше внимание всегда поднимает нас над складывающимися обстоятельствами.

– Не спрашивали, – говорит Белинский: – как выполнено художественное произведение, но спрашивали: что выражает оно. Содержание отделилось от формы и стало выше ее. И делает вывод, обратный тому, который нашел Ромео у Шекспира, – что: – Разделенное Формой содержание, – стало: – Совсем другим! – Не поверил Белинский в нее. Не смог, точнее. Не смог разделить на вид однородный мир на две качественно разные части. Гоголи: – Сделали! – Разделили мир по-христиански на: – Сцену и: – Зрительный Зал. Книга содержит нецензурную брань.

Оставить отзыв