Чем и как либерализм наш вреден?

Чем и как либерализм наш вреден?
Аннотация

«В одном из последних номеров “Голоса” напечатана статья г-на Александра Градовского под заглавием “Смута”.

Статья эта посвящена защите “либералов” против людей, обвиняющих их в потворстве “революционным злодеяниям”…»

Рекомендуем почитать

Эрих Фромм – крупнейший мыслитель ХХ века, один из великой когорты «философов от психологии» и духовный лидер Франкфуртской социологической школы.

Труды Эриха Фромма актуальны всегда, ибо основной темой его исследований было раскрытие человеческой сущности как реализации продуктивного, жизнетворческого начала.

Фридрих Ницше – имя, в литературе и философии безусловно яркое и – столь же безусловно – спорное. Потому ли, что прежде всего неясно, к чему – к литературе или философии вообще – относится творческое наследие этого человека? Потому ли, что в общем-то до сих пор не вполне ясно, принадлежат ли работы Ницше перу гения, безумца – или ГЕНИАЛЬНОГО БЕЗУМЦА? Ясно одно – мысль Ницше, парадоксальная, резкая, своенравная, по-прежнему способна вызывать восторг – или острое раздражение. А это значит, что СТАРЕНИЮ ОНА НЕПОДВЛАСТНА…

Эрих Фромм – крупнейший мыслитель ХХ века, один из великой когорты «философов от психологии» и духовный лидер Франкфуртской социологической школы.

Труды Эриха Фромма актуальны всегда, ибо основной темой его исследований было раскрытие человеческой сущности как реализации продуктивного, жизнетворческого начала.

Лев Шестов – создатель совершенно поразительной; концепции «философии трагедии», во многом базирующейся на европейском средневековом мистицизме, в остальном же – смело предвосхищающей теорию экзистенциализма. В своих произведениях неизменно противопоставлял философскому умозрению даруемое Богом иррациональное откровение и выступал против «диктата разума» – как совокупности общезначимых истин, подавляющих личностное начало в человеке.

Лев Шестов – создатель совершенно поразительной концепции «философии трагедии», во многом базирующейся на европейском средневековом мистицизме, в остальном же – смело предвосхищающей теорию экзистенциализма. В своих произведениях неизменно противопоставлял философскому умозрению даруемое Богом иррациональное откровение и выступал против «диктата разума» – как совокупности общезначимых истин, подавляющих личностное начало в человеке.

«Признавал ли хоть один философ Бога? Кроме Платона, который признавал Бога лишь наполовину, все остальные искали только мудрости… Каждый раз, когда разум брался доказывать бытие Божие, – он первым условием ставил готовность Бога подчиниться предписываемым ему разумом основным “принципам”…»

Эрих Фромм – крупнейший мыслитель XX века, один из великой когорты «философов от психологии» и духовный лидер Франкфуртской социологической школы.

Труды Эриха Фромма актуальны всегда, ибо основной темой его исследований было раскрытие человеческой сущности как реализации продуктивного, жизнетворческого начала.

«У нас давно уже говорят о «сближении» или даже о «слиянии» с народом. Говорят об этом не только агитаторы, неудачно пытавшиеся «ходить» в этот народ; не только умеренные либералы, желающие посредством училищ, земской деятельности и т. п., мало-помалу переделать русского простолюдина в нечто им самим подобное (то есть национально-безличное и бесцветное); о подобном «сближении» говорят, хотя и несколько по-своему, даже и люди охранительного, или, скажу сильнее, слегка реакционного, взгляда (я говорю слегка, ибо сильно реакционного взгляда людей у нас очень мало и они до сих пор еще не влиятельны)…»

Другие книги автора Константин Борисович Леонтьев

«…Когда жена покупала себе новое платье или убор – муж любовался на нее тайно, но ей всегда почти говорил, насупивши грозно брови:

– Конечно, это очень красиво и к тебе пристало. Только на что это замужней женщине так часто украшать себя? Посторонних мужчин искушать красотой своей тебе грех… Ты ведь добродетельна и верна, на что же беспокоить их напрасно; а мне, мужу, ты и попросту хороша…

– Прости уж мне, несчастной такой и глупой женщине, – отвечала ему красавица с лукавой кротостью…»

«Литературная статья или даже целая книга политического содержания не есть дипломатический документ.

С одной стороны, самое серьезное политическое сочинение гораздо ниже, слабее самого неважного министерского циркуляра, самой обыкновенной ноты от одного кабинета к другому.

С другой – назначение политических книг и статей несравненно шире и глубже дипломатических документов…»

Они встретились спустя пятьдесят лет после одной из самых кровопролитных битв в истории человечества. Встретились, чтобы закончить каждый свою войну. Бывшие враги, связанные друг с другом историей одного человека. Что произойдет после и какие будут сделаны выводы? Это повесть о человеческих судьбах, о поколении, которое ушло, о его отношении к тому, что случилось с нами! Содержит нецензурную брань.

«Многим русским неприятно расстаться с любимой мыслью о славном мире, заключенном в стенах самого Царьграда, даже и в том случае, если общие условия европейской политики приведут нас к соглашению с Турцией. И в этом случае естественно ждать какой-нибудь такой комбинации, которая поставила бы Константинополь и оба пролива в зависимость от нас, хотя бы и косвенную, но все-таки прочную по самой силе обстоятельств.

Как и всегда случается в истинно великих и роковых исторических событиях, живое чувство сердца и мечты возбужденного патриотизма совпадает в бессознательных стремлениях своих с самым верным, спокойным и дальновидным политическим расчетом…»

Он горячо жаловался на то, что «Россия велика, да не сердита», ставил в пример нам свою маленькую Грецию, которая схватывается с огромной Турцией. <…> Я защищал умеренную русскую политику, доказывал ему, что самое бессилие Греции есть в известном смысле сила и что всякое несвоевременное движение наше ввергло бы и греков в неисчислимые бедствия. Он все стоял на своем и приписывал умеренность нашей политики необразованности нашего народа. «Оттого, – говорил он, – Россия и не сердита, что народ пробудить трудно на жертвы в пользу идеи… Подите, пробудите русского мужика!»

«…Право не знаю, что тебе сказать. Не потому не знаю, что нечего, а потому, что очень много материала. С чего начать?

Не знаю, что предпочесть!

Начну хоть с сестры. Когда бы ты знал, как она очаровательна! Впрочем, нет: Розенцвейг от нее в восторге; но тебе бы она не понравилась; она слишком не развита, сказал бы ты. Пусть так!

Описать тебе ее я не могу. Что я скажу: ей еще нет шестнадцати лет; зовут ее «Хризо», и это значит по-гречески золото…»

В книге «Пушкин. Жизнь в цитатах» представлен каждый год жизни великого поэта с самого начала его творчества: его произведениями, перепиской с известными деятелями России, поэтами, мыслителями времени А.С. Пушкина.

Автор по своему усмотрению отобрал из пушкинских произведений наиболее изысканные, известные или необычные фрагменты, дополнил их кратчайшими изложениями сюжетов и наиболее значимыми биографическими фактами жизни поэта, а также описаниями ежегодных событий в России периода жизни и творчества А.С. Пушкина.

Книга написана для взрослых, но может быть предложена и для школьной аудитории в качестве образовательной, развивающей литературы, а также для внеклассного чтения.

«…Имя твое, Пембе, есть цвет розы, самого прекрасного из цветов… <…>

Так, засветив лампу, писал ночью в своей приемной молодой албанский бей Гайредин.

Гайредин-бей был женат, а танцовщица Пембе приехала с своею теткой и с другими цыганами-музыкантами из Битолии.

Гайредину было тогда двадцать шесть лет, а Пембе шестнадцать…»

Самое популярное в жанре Книги по философии

В данной, предлагаемой мной книге, излагается упрощённая модель картины мира.Мной утверждается, что современная официальная наука в основном является псевдонаукой, опирающейся на иллюзии человека, данные человеку в виде априорных интуиций.

В книге рассматриваются основные понятия гендерной теории с точки зрения традиционных для российского общества ценностей.

В данном романе повествуется о жизни, непредсказуемой и сложной, счастливой и несчастной; такой, какая она есть: с потерями и болью, с подарками судьбы и радостью.

Покинув свой отчий дом, Глеб ищет свой путь, своё предназначение и свою любовь, претерпевая многие лишения и жестокие удары судьбы.

Но как он поступит, когда в его новую историю любви ворвётся прежняя? И что будет, когда над ним нависнет призрак смерти? Сумеет ли Глеб остаться верен себе и своим мечтаниям? А главное – сумеет ли он отыскать среди тернистых дебрей скорби свой путь к счастью?

Сейчас сознание перегружено негативом, поступающим из Внешнего Мира. Формирование своего личного восприятия всего поступающего оттуда и строительство комфортного личного пространства наиважнейшая задача для тех, кто идет своим Путем познания.

Сознание на современной стадии существования перегружено негативом, поступающим из Внешнего Мира. Главная задача сегодняшнего – фильтрация этого потока и формирование комфортного личного пространства.

В книге излагается авторский взгляд на природу эстетических потребностей человека и художественную деятельность, служащую их удовлетворению.

В данной, предлагаемой мной, книге излагается исследование творения Мира.Мной утверждается, что истинная наука позволяет изучать творение предметов в течение процесса творения.Истинная наука опирается на иллюзии человека, данные человеку в виде априорных интуиций, при внешнем созерцании предметов.

В данной, предлагаемой мной, книге излагается суть мировоззрения человека в Бытии при познании Единого, как Что в Мировой душе.Эта книга содержит определение Что, Ничто, Небытие, Абсолютное Небытие и относительное Небытие для иллюзорного мировоззрения человека.

Патологии Червей – текст по философии космоцентризма. Посвящено Галену. Анализ онтологии, схоластическая абстракция, структурализм и язык в платонизме и феноменологии, семантика и история в гносеологии.

В данной, предлагаемой мной, книге излагается процесс творения предметов как синтез предметов.Также рассмотрен импульс творения предмета, творение как перемещение предмета и мощность творения предмета.

Оставить отзыв