Великий танковый грабеж. Трофейная броня Гитлера

Аннотация

В годы Второй мировой войны Вермахт устроил в Европе настоящий «танковый грабеж». Германская армия захватила в качестве трофеев более 16 600 иностранных танков и бронеавтомобилей – чешские «Шкоды», французские «Гочкисы» и «Сомуа», британские «Матильды», американские «Шерманы», советские Т-34 и КВ.

Правда, по официальным данным, немцы использовали на поле боя не более 300 советских танков, однако автор данного исследования, ведущий британский специалист по истории бронетехники, полагает, что на самом деле эта цифра сильно занижена – множество трофейных «тридцатьчетверок» просто не учитывались во фронтовых частях Вермахта и ваффен-СС «по причине безразличия к официальной отчетности или из страха лишиться таких боевых машин. После того как немцам удалось заполучить большое количество русской бронетехники, танковые части на Восточном фронте особенно оценили качества Т-34». Именно на «тридцатьчетверке» воевал один из лучших танковых асов Третьего Рейха Эмиль Зейбольд, на счету которого 69 побед. В советских источниках также зафиксированы случаи, когда наши Т-34 встречали в бою «тридцатьчетверки» с черными крестами на броне…

Рекомендуем почитать

Новая книга ведущего историка бронетехники! Первое отечественное исследование феномена асов Панцерваффе. Михаэль Виттман, Отто Кариус, Курт Книспель, Эрнст Баркман – боевой счет каждого из них перевалил за сотню, каждый стоил целого батальона. Отлично обученные, вооруженные первоклассной техникой, они считали себя умнее, сильнее, крепче всех своих противников. Они так и не поняли, как смогли эти «Иваны» в своих «тридцатьчетверках», прошиваемых насквозь снарядами «тигров» и «пантер», остановить их железный натиск. Смогли. Костромичи и ростовчане оказались крепче парней из Тюрингии и Верхнего Пфальца… Так почему же мы вновь и вновь пишем о немецких танковых асах? Зачем анализируем выигранные ими бои, подсчитываем подбитые ими танки? Да потому, что это был сильный противник, который заставил себя уважать, который бил нас два долгих и страшных года, который научил нас воевать!

Эта книга – больше чем простой пересказ биографий знаменитых танкистов Третьего Рейха. Проверив списки их побед по документам обеих сторон, отделив факты от вымысла, реальные успехи от «охотничьих рассказов» и геббельсовской пропаганды, автор дает глубокий анализ феномена немецких танковых асов и причин их высокой результативности.

Эти танки незаслуженно оболганы и ославлены по идеологическим соображениям. Их принято считать жалкими «керосинками» с «картонной» броней и убогими «пукалками» вместо орудий, не идущими ни в какое сравнение с грозной советской бронетехникой. Но если это так – почему Красная Армия применяла ленд-лизовские танки до самого конца войны в составе гвардейских мехкорпусов на направлениях главных ударов?

В своей новой книге ведущий специалист по истории бронетехники опровергает расхожие идеологические штампы, с цифрами и фактами доказывая, что «шерманы» и «валентайны», бок о бок с ИСами и «тридцатьчетверками» дошедшие до Берлина, также заслужили добрую память и право считаться символами нашей Победы.

1 сентября 1939 года, сбив пограничные шлагбаумы, немецкие танки вступили на территорию Польши – началась Вторая мировая война. Историки не зря окрестили ее «войной моторов» – механизированные части и авиация играли в ней определяющую роль. И все-таки по сути и влиянию на исход боевых действий, если сравнить вклад в победу различных родов войск, – мировой пожар 1939 – 1945 гг. был в первую очередь ВЕЛИКОЙ ТАНКОВОЙ ВОЙНОЙ.

Подробное описание основных танковых сражений, глубокий анализ стратегии и тактики танковых войск, особенности боевого применения бронетехники на всех фронтах Второй мировой, свежий взгляд на теорию и практику танковой войны – в новой книге ведущего специалиста по истории бронетехники, автора военно-исторических бестселлеров, разошедшихся тиражами более 200 000 экземпляров!

Летом 1942 года, когда были сформированы первые советские танковые армии, командование Вермахта сочло, что «русские создали инструмент, на котором никогда не научатся играть». Однако всего два года спустя эти армии превратились в совершенный боевой механизм, способный вскрыть любой вражеский фронт, как штык-нож трофейную консервную банку…

Эта книга о том, как закалялась сталь. Как рождалась и крепла в боях советская танковая гвардия. Как росла сокрушительная мощь, в конце концов сломавшая хребет прежде непобедимому Вермахту.

Это лучшее на сегодняшний день исследование боевого пути 3-й гвардейской танковой армии, которая прошла от Козельска и Харькова до Берлина и Праги, перемолов элитные соединения Третьего Рейха и поставив в Великой Отечественной войне победную точку.

Самое популярное в жанре Зарубежная образовательная литература

Переворот, произошедший в общественном сознании после Первой мировой войны, открывает новую культурную эру и одновременно завершает европейскую «прекрасную эпоху». Это время отмечено затуханием веры в прогресс, переориентацией внимания с познаваемости вещей на их существование и кризисом историзма как главного объяснительного принципа XIX века. Все перечисленные тенденции вместе с бурным развитием науки и новых визуальных медиумов – фотографии, кино, иллюстрированных газет и рекламы – и порождают условия для возникновения концепта «визуальной культуры».

Перенос внимания с временно́й непрерывности конкретных «историй» на «пространственное», прерывное соотношение различных визуальных практик и их артефактов привел, с одной стороны, к ослаблению идеи автономии искусства, а с другой, к расцвету междисциплинарных методов его изучения. Центральной проблемой при такой смене акцента стала проблема визуальной топологии. Вместе с ней на авансцену выходят исследования разного рода «мест», «локусов», «дистанций», «перспектив», пространственных (оптических) иллюзий в произведениях искусства и других визуальных артефактах, а также интерес к местам пребывания и разнообразию видов материального воплощения визуальных образов. Новые исследовательские тренды, которые дают о себе знать уже в середине – конце 1920-х годов, порождают и новую ретро-перспективу – иными словами, формируют другое ви́дение собственной генеалогии. Это приводит к созданию оригинальной концепции рождения модерна (modernité) как исходной точки возникновения современной, т. е. характерной для послевоенной Европы, визуальной культуры.

В настоящее издание вошли тексты Вальтера Беньямина, Зигфрида Кракауэра, Роберто Калассо, Розалинд Краусс и Джона Бёрджера, которые помогают раскрыть контекст формирования визуальной культуры XIX–XX веков.

Морис Палеолог – французский дипломат, публицист, с 1914 до июля 1917 года был послом Французской республики в Российской империи. Тогда же послом Великобритании в России служил Джордж Бьюкенен. Между дипломатами установились теплые и доверительные отношения.

В книге их воспоминаний воссоздана картина предвоенной и военной царской России, Февральской и Октябрьской революций, русско-французских и англо-русских отношений в связи с мировой войной.

Мемуары дают яркую характеристику предреволюционного периода. Находясь в самом центре придворной и политической жизни, они рисуют потрясающе правдивую картину умирающего режима.

Настоящий учебник представляет собой попытку очертить поле исследований для социологии публичной жизни, а также упорядочить новейшие теоретические знания и эмпирические установления именно с этой точки зрения.

У социологии публичной жизни более широкая сфера, чем у социологии политики, потому что в поле интереса первой находятся любые проявления общественной жизни, возникающие между стихией домашних хозяйств и других неформальных социальных микроструктур, с одной стороны, и уровнем национального государства – с другой. Публичную жизнь любого общества не удается свести к политической сфере: существует огромная территория публичной жизни, которая носит аполитичный характер. Многие – а возможно, даже большинство – из институтов и проявлений активности гражданского общества, заполняющих пространство публичной жизни, носят именно такой, сугубо аполитичный характер.

Был ли советский строй уникальным явлением для XX века или его революционная новизна сильно преувеличена? Был ли СССР , несмотря на все эксцессы коммунистического эксперимента, лишь частным примером модерного государства? Американский историк Майкл Дэвид-Фокс стремится уйти от противопоставления «особого пути» Советского Союза и общей модерности. Автор рассматривает историю СССР во всем ее многообразии, показывая, как советская система переработала наследие Российской империи и развилась в сложную интеллигентско-этатисткую форму модерности с присущим ей набором новых практик. Майкл Дэвид-Фокс – историк, профессор Джорджтаунского университета в Вашингтоне, научный руководитель Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий Высшей школы экономики, редактор-основатель журнала «Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History».

Философия есть попытка самоопределения Человечества. Современная философия основана на знакомом всем нам еще со школы аксиоматическом методе, являющим собой вершину древнегреческой философской мысли. Так что никаких предварительных специальных знаний для усвоения основ современной философии не требуется. В небольшой по объему книге с необходимой и достаточной строгостью даются исчерпывающие ответы на основополагающие вопросы человеческого бытия: «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?» Ознакомившись с аксиоматизирующим анализом, вы обретете мощный инструмент для понимания любой жизненной ситуации, встав таким образом в один ряд с ведущими мыслителями современности.

Последние десятилетия показывают, что религия не только пережила XX век, но и остается важным фактором политической и социальной жизни во всем мире. Актуальность религии ставит вопрос о соотношении светского и религиозного в дискурсивных практиках, задающих траектории развития современных обществ. Как могла бы выглядеть антропология секуляризма? Этим вопросом Талал Асад – антрополог религии и классик постколониальных исследований – открывает работу, посвященную концепциям и практикам секуляризма на Западе и Ближнем Востоке. Будучи уникальным медиатором для культур Востока и Запада, Асад одним из первых занялся антропологией ислама и предложил рассматривать ее с помощью концепта исламской дискурсивной традиции. Обращаясь к истории реформирования шариатских судов, автор предлагает альтернативный взгляд на историю процесса секуляризации в исламском мире. Критика Асадом привычной оппозиции светского и религиозного заставляет взглянуть на секулярное как на концепт, который связывает в себе определенные типы поведения, знания и эмоциональности современного мира.

Formations of the Secular: Christianity, Islam, Modernity, by Talal Asad Published in English by Stanford University Press. Copyright © 2003 by the Board of Trustees of the Leland Stanford Junior University.

Все права защищены. Перевод публикуется по соглашению между НЛО и Stanford University Press, www.sup.org.

ВАШ КЛЮЧ К ЖИЗНИ В СВОБОДE Книга, которую вы держите в руках, – это: – 47 вдохновляющих историй провидения свыше; – истории эти указывают на конкретные шаги по поводу действий, которые нужно предпринять, чтобы начать жить радостной и полной успехов жизнью; – реальные эпизоды, показывающие, как может выглядеть каждый день любого из нас, если мы откроемся на провидение и будем следовать Инструкции Жизни. «Эта книга может стать вашим маяком, указывающим дорогу к мечте. Является свидетельством жизни в святости – жизни, возможной для каждого из нас»

“10 famous speeches” – учебное издание книги для чтения на английском языке, в которой мы собрали известные речи знаменитых людей. Суть наших книг – частичный перевод текста на русский язык и его комментарии от преподавателя английского языка Романа Зинзера. Рекомендуемый уровень знания английского языка – Pre-Intermediate.

Фундаментальный труд В. Витчевского, опубликованный в 1909 г., занимает исключительное место в историографии российской экономической истории, охватывая все стороны экономической политики государства в их взаимосвязи. Обычно подобные исследования посвящены какому-то одному аспекту: либо торговой, либо таможенной, либо промышленной политике. Витчевский рисует подробную, голографическую картину истории экономической политики Российского государства на протяжении двух веков – XVIII и особенно XIX. Такой подход позволил автору показать взаимосвязи между развитием промышленности и внешней и внутренней торговлей, влияние различных мер государственного содействия промышленности и т.д. Автор показывает, как волны меркантилизма и протекционизма сменялись относительно короткими периодами относительной либерализации (результаты которой, однако, нельзя назвать свободной торговлей).

Особое внимание уделено действующим лицам, определявшим содержание экономической политики страны на каждом этапе: Петру I, Екатерине II, Александру I, премьер-министрам Канкрину, Бунге, Вышнеградскому, Витте и др. Показана драматическая борьба по коренным вопросам экономической политики России на ключевых этапах ее модернизации.

Исследование Витчевского относится к числу работ дореволюционных российских экономистов, которые до сегодняшнего дня остаются непревзойденными по качеству исторического и фундаментальности и служат первоисточником для последующих поколений исследователей. Книга позволит лучше понять многие повороты экономического развития России в прошлом и, возможно, даст пищу для размышлений сегодняшним разработчикам экономической политики страны.

Когда Люси Крехан работала школьным учителем в неблагополучном районе Лондона, у нее вызывала неприятие постоянно меняющаяся государственная политика, якобы основанная на уроках передовых систем образования. Ее заинтересовало, что же на самом деле происходит в школах тех стран, ученики которых получают высшие оценки по чтению, математике и естествознанию. Она отправилась в Финляндию, Японию, Сингапур, Китай и Канаду, чтобы поработать учителем в школах этих стран, погрузиться в другие культуры и обнаружить то, что невозможно увидеть на схемах и графиках. Проживая в домах местных учителей и посещая уроки, она беседовала с педагогами, руководителями учебных заведений, школьными дворниками и охранниками, старшеклассниками и родителями. Крехан рассказывает о том, как в этих странах обучаются дети с разными способностями, о мерах, используемых правительствами для повышения привлекательности профессии учителя, о том, как методы воспитания в семье и соответствующие установки влияют на образовательные результаты детей, и предлагает ответы на три важнейших вопроса: как эти страны добились таких высоких оценок, чему могут научиться у них остальные и какова цена их успеха?

Книга адресована специалистам, занимающимся сравнительными исследованиями школьного образования, руководителям учебных заведений, педагогам и психологам.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Оставить отзыв