Русская гамма

Русская гамма
Аннотация

Русская история и культура созданы нацией, представляющей уникальное содружество народов и этносов. В диалоге с другими народами выстраивается русская государственная перспектива. Под одной обложкой вы найдете короткие версии ответа на вопрос: кто они такие, русские? Подборка размышлений на двух рубежах – между веком девятнадцатым и двадцатым, двадцатым и двадцать первым – представлена в книге ключевыми концепциями русских и европейских интеллектуалов.

Russian history and culture belong to a nation that is constituted by a unique fellowship of different ethnos and peoples. Russian national perspective is being revealed in a dialogue with other peoples. In this book you will find concise answers to the question: who are the Russians? The selected reflections belong to two historical boundaries: nineteenth/twentieth and twentieth/twenty first centuries represented in the book by key concepts of Russian and European intellectuals.

Самое популярное в жанре Культурология

В сборник вошли статьи разных лет, подготовленные учеными в рамках научных конференций и проектов. Будет интересно культурологам, философам, психологам, аспирантам, студентам ВУЗов и старшим школьникам.

Из предисловия. А. Шевцов:

«В этих статьях я пытался осмыслить то, насколько совпадают между собой миры, в которых мы живем: мир нашего тела и мир души. Мир тела описывается естествознанием и Физической картиной мира. Мир души наукой не изучается, а та наука, что носит сейчас имя психологии, в действительности есть наука о веществе мозга и призвана стоять кордоном на пути в мир души.

Поэтому я считаю, что единственной наукой о душе и ее жизни сейчас остается только сказковедение. А поскольку человек все же больше своего тела и без развития души вырастает уродом, думаю, что издание сказок и поощрение размышлений о сказке – дело благое и душеспасительное.

Надеюсь, что этот сборник положит начало изданию серии книг о сказке, исцелении душ с помощью сказки, и созданию сказочных игр, оздоравливающих современного человека.

Более того, я считаю, что человечество стоит перед страшным временем, гораздо более опасным, чем любые чумы или коронавирусы. Это эпоха цифровизации, когда человека попробуют срастить с машиной. И первым шагом к этому является повсеместная зависимость детей от гаджета.

Дети растут, как зародыши человеческих тел в антиутопии «Матрица», но подключены они к Матрице не в особом пространстве, а прямо рядом с нами, через компьютер и телефон. Их пора спасать. Но этого не сделать снаружи. Все родители проверяли и знают, что запреты тут не работают, а отвлечь ребенка не удается.

Спасти ребенка, ставшего зависимым от приставки, можно только изнутри, войдя в подчинившую его программу вирусом сказкотерапии. Но для того чтобы он стал действенным, эта сказка должна научиться не только обучать детей, но и развивать у них самые необходимые в новых условиях способности, так чтобы эти дети-индиго вырастали над подчинившей их программной средой и становились механиками игровой действительности.

Иными словами, цифровизация – это стихия, которая сломает весь наш привычный уклад и даже представления о том, что такое человек. И если мы сразу не поймем, что это вызов в развитии нашего разума, и не заложим основы для его развития, наступит долгое и мрачное цифровое средневековье. Тем не менее, человеческий разум, создавший цифровой мир, способен и управлять им.

Однако управлять им сможет только тот, кто освободился от страха перед цифрой и от зависимости от нее. И это тем важнее, что в зависимости у этой стихии не столько мы сами, сколько наши дети, которых мы потеряем, если не поймем, насколько их душам нужна сказка…»

В книге предпринята попытка демифологизации одного из крупнейших мыслителей России, пожалуй, с самой трагической судьбой. Власть подарила ему 20 лет Сибири вдали не только от книг и литературной жизни, но вдали от просто развитых людей. Из реформатора и постепеновца, блистательного мыслителя, вернувшего России идеи христианства, в обличье современного ему позитивизма, что мало кем было увидено, литератора, вызвавшего к жизни в России идеологический роман, по мысли Бахтина, человека, ни разу не унизившегося до просьб о помиловании, с невероятным чувством личного достоинства (а это неприемлемо при любом автократическом режиме), – власть создала фантом революционера, что способствовало развитию тех сил, против которых выступал Чернышевский. Бесы заняли место реформатора (используя его нравственный капитал невинно загубленного человека). «В одной этой действительно замечательной биографии мы подошли к Древу Жизни, – писал Василий Розанов, – но – взяли да и срубили его». Слишком долго его имя окормляло его противников. Пора увидеть носителя этого имени в его подлинности, расколдовав фантом, который подарила ему злая судьба. По мере сил автор попытался это сделать.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Настоящее издание продолжает серию трудов священника Георгия Чистякова (1953–2007), историка, богослова, общественного деятеля. В первых двух разделах книги представлены сочинения, написанные в разных жанрах, как уже опубликованные, так и не публиковавшиеся ранее, в третьем – воспоминания о Г. П. Чистякове его прихожан, друзей, родных.

Издание адресовано историкам и филологам, а также всем интересующимся историей культуры.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В отличие от животных человек переживает не только биологическое, но и духовное рождение. Этот переход от первого начала к второму он распространяет на все области своего творчества. Малоизученная проблема второго начала в истории социокультуры освещается в книге профессора И. П. Смирнова под разными углами зрения. Во вступительной части работы секундарный генезис рассмотрен как одно из важнейших основоположений человеческой активности. В следующих разделах автор переходит к исследованию второго начала на конкретном историко-литературном и кинематографическом материале, в частности, сюда относятся творчество Достоевского и Набокова, а также судьба исторического авангарда. Книгу завершают главы, в которых прослеживаются травматичные для русской социокультуры ситуации и попытки выхода из них, закладывающие национальные традиции. Игорь Павлович Смирнов – философ и культуролог, теоретик и историк литературы.

По мере утраты веры в будущее и роста неопределенности в настоящем возрастают политическое значение и общественная ценность прошлого. Наряду с двумя магистральными дискурсами – историей и памятью – существует еще третья форма трансмиссии и существования прошлого в настоящем. Ирина Сандомирская предлагает для этой категории понятие реставрации. ее книга исследует реставрацию как область практического и стратегического действия, связанно гос манипуляциями над материальностью и ценностью конкретных артефактов прошлого, а также обогащением их символической и материальной ценностью в настоящем. какую роль воображение и практики реставрации играют в создании национальных и имперских идеологий истории, массовых движений охраны памятников и коммерциализации культурного наследия? какие стратегии воссоздания желаемого прошлого использовала, в частности, советская реставрация? и в чем состоят неразрешимые противоречия между охранительными желаниями человека современности – субъекта эпохи тотальной деструкции – и постоянно ускользающим от него прошлым? Ирина Сандомирская – профессор университета Сёдертёрна, специалист по советской культуре, кандидат филологических наук. лауреат премии Андрея Белого за книгу «Блокада в слове. Очерки критической теории и биополитики языка».

В этом учебном пособии собраны материалы из бесед и глав опубликованных книг Алексея Андреева и Александра Шевцова, в которых раскрываются понятия древнего искусства Душевного пения.

В своей книге, ставшей частью канонического списка литературы по постколониальной теории, Дипеш Чакрабарти отрицает саму возможность любого канона. Он предлагает критику европоцентризма с позиций, которые многим покажутся европоцентричными. Чакрабарти подчеркивает, что разговор как об освобождении от господства капитала, так и о борьбе за расовое и тендерное равноправие, возможен только с позиций историцизма. Такой взгляд на историю – наследие Просвещения, и от него нельзя отказаться, не отбросив самой идеи социального прогресса. Европейский универсализм, однако, слеп к множественности истории, к тому факту, что модерность проживается по-разному в разных уголках мира, например, в родной для автора Бенгалии. Российского читателя в тексте Чакрабарти, помимо концептуальных открытий, ждут неожиданные моменты узнавания себя и своей культуры, которая точно так же, как родина автора, сформирована вокруг драматичного противостояния между «прогрессом» и «традицией».

В книге рассматриваются основополагающие для культурного кода первопонятия – своего рода общечеловеческие универсалии, которые широко употребляются, но с трудом поддаются определению и однозначному толкованию. Речь идет, например, о жизни и судьбе, о любви и желании, о смерти и бессмертии, о власти и народе, о реальном и возможном. Автор ставит перед собой задачу раскрыть игру каждого понятия, богатство его смыслов, его ментальный горизонт, многообразие контекстов, куда оно может быть вписано. Для этого привлекается широкий круг философских источников и приводится множество примеров из художественной литературы. Эти предельно емкие по смыслу единицы языка и мысли обладают властью над общественным сознанием и определяют бытие человека в культуре.

Михаил Наумович Эпштейн – российско-американский философ, культуролог, литературовед, лингвист, эссеист, лауреат премий Андрея Белого, Лондонского института социальных изобретений, Международного конкурса эссеистики (Берлин—Веймар), Liberty (Нью-Йорк). Профессор университета Эмори (США), автор более тридцати книг и множества статей и эссе, переведенных на двадцать четыре иностранных языка.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Эта книга – новый перевод классического труда Эдварда Саида «Ориентализм». В центре внимания автора – генеалогия европейской мысли о «Востоке», функционирование данного умозрительного концепта и его связь с реальностью. Саид внимательно исследует возможные истоки этого концепта через проблему канона. Но основной фокус его рассуждений сосредоточен на сложных отношениях трех структур – власти, академического знания и искусства, – отраженных в деятельности различных представителей политики, науки и литературы XIX века. Саид доказывает, что интертекстуальное взаимодействие сформировало идею (платоновскую сущность) «Востока» – образ, который лишь укреплялся из поколения в поколение как противостоящий идее «нас» (европейцев). Это противостояние было связано с реализацией отношений доминирования – подчинения, желанием метрополий формулировать свои правила игры и говорить за колонизированные народы. Данные идеи нашли свой «выход» в реальности: в войнах, колонизаторских завоеваниях, деятельности колониальных администраций, а впоследствии и в реализации крупных стратегических проектов, например, в строительстве Суэцкого канала. Автор обнаруживает их и в современном ему мире, например, в американской политике на Ближнем Востоке. Книга Саида дала повод для пересмотра подходов к истории, культуре, искусству стран Азии и Африки, ревизии существовавшего знания и инициировала новые формы академического анализа.

«From Souvenirs To Souvenirs» Демиса Руссоса, великая Фемида, вторая супруга Зевса, и иконоликий Пигмалион, сотворивший из слоновой кости всепрощающую Галатею.

Оставить отзыв