Пушкин ad marginem

Пушкин ad marginem
Аннотация

Пушкинистика – наиболее разработанная, тщательно выверенная область гуманитарного знания. И хотя автор предлагаемой книги в пушкиноведении не новичок, – начало его публикаций в специальных пушкиноведческих изданиях датируется 1982 г.,– он осмотрителен и осторожен, потому что чуждается торных путей к поэту и предпочитает ходить нехожеными тропами. Отсюда и название его книги «Пушкин ad marginem». К каждой работе в качестве эпиграфа следовало бы предпослать возглас «Эврика!». Книга Арама Асояна не сборник статей. Здесь все главы одного целеполагания, одного фокуса, одной перспективы, точка схода которой целостность пушкинского наследия и судьба поэта. Книга адресована всем, кто читал и читает Пушкина.

Другие книги автора Арам Айкович Асоян

Культурологическое эссе посвящено выявлению интерпретационных шифров орфического мифа в мировой культуре. Столетие назад И. Анненский проницательно заметил, что античный миф определяет не только материал, но и самые формы нашей творческой мысли. Критерий здесь не точность, а глубина… Это область открытий, откровений, предузнаний и экзистенциальных догадок. Границы эссеистического хронотопа от Пушкина и Ж. Нерваля до Вл. Набокова и У. Одена. Но логика развития исследования диктуется не хронологией, а ассоциативной и непредсказуемой связью интерпретационных смыслов. Орфический миф показывает, как старая истина и ее новое художественно-философское понимание могут быть связаны воедино.

Монография посвящена изучению смыслопорождающей рецепции «Божественной комедии» художественным, художественно-критическим и художественно-философским сознанием русских писателей XIX – начала XX в. В центре внимания автора филиация дантовских мотивов в русской литературе и типологические связи русской классики с образной системой «Комедии», её этико-идеологическим универсумом. Автор отмечает, что освоение дантовского наследия русским художественным сознанием оказалось благодатно не только для русской, но и для мировой культуры, а русский контекст расширил представление об уникальном вкладе Данте в самопознание европейского человека.

Самое популярное в жанре Литературоведение

Настоящее издание является продолжением книги «Русская эмиграция в Китае. Критика и публицистика» (М.: Худож. лит. 2019), куда вошли статьи, посвященные А. С. Пушкину. Предлагаемая же вниманию читателей книга составлена на основе эмигрантской критики, публицистики, очерков и мемуаров о русских поэтах и прозаиках XIX и начала XX века: Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, А. Блока и других. Здесь неизвестное наследие не только восточных, а и западных эмигрантов, сотрудничавших с периодической печатью «русского Китая» и «китайская публицистика» которых еще не вошла в библиографические списки. Подготовке и первой, и второй книги предшествовала серьезная работа в архивах Хабаровска, Владивостока, Москвы. Книга рассчитана на широкий круг читателей, на тех, кто интересуется судьбами русской культуры, она может быть полезна для преподавателей и студентов вузов.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В монографии рассматриваются вопросы теории детективного жанра, некоторые малоизвестные главы его истории, удачные и не очень удачные примеры соревнования экранизаций детективов с их литературным первоисточником. Показывается, как детективу удается быть по преимуществу головоломкой, не порывая при этом с художественностью. Развенчиваются некоторые популярные мифы о детективе: миф о возможности использования детективного сюжета как "упаковки" для "серьезного реалистического романа", о существовании "жанровых разновидностей" детектива и т.п. Подробно анализируется вопрос о степени близости детектива разным типам поэтики; выдвигается гипотеза о связи детектива с христианским мировоззрением; показывается, какой ценой детективной новелле удалось стать романом, как классики жанра пытались вывернуть детектив наизнанку и почему эти попытки не имели серьезных последствий для истории жанра.

Книга предназначена для всех интересующихся теорией и историей детектива.

Книга представляет собой издание, выходящее в серии «Текст и интерпретация», и включает в себя тексты Петра Вайля о литературе и их литературоведческую интерпретацию к.ф.н. Е.А. Власовой.

Петр Вайль создал обширный ряд интересных литературных эссе о ярких представителях «третьей волны» русской эмиграции (И. Бродский, А. Терц, С. Довлатов и др.). Е.А. Власова размышляет о вопросах своеобразия публицистического дискурса П. Вайля, подвергает научному осмыслению интертекстуальные пласты эссеистики известного критика.

Издание предназначено как для специалистов-филологов, так и всех интересующихся историей развития русской литературы XX-XXI веков.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Впервые переиздается новаторский труд филолога Юрия Владимировича Мальцева (Ростов-на-Дону, 1932 – Бербенно, 2017), посвященный неподцензурной отечественной литературе и истории самиздата. Автор, убежденный противник марксистской доктрины, в 1974 г. эмигрировал в Италию, где продолжил свой интеллектуальный путь в сложных условиях доминировавшей тогда в стране левой идеологии. К его магистральному исследованию добавлены неизданные прежде архивные тексты, статьи из эмигрантской периодики и мемуарный очерк о принудительном содержании в советской психбольнице.

В книгу включены не широко известные научные труды В. Я. Проппа (1895–1970) – крупнейшего фольклориста, одного из классиков гуманитарной науки XX века, а его литературные произведения, часть эпистолярного наследия и дневник последних лет жизни.

Впервые публикуемые автобиографическая повесть «Древо жизни», стихи и переписка с другом В. С. Шабуниным раскрывают истоки сложения и развития неординарной личности, формирование многогранных интересов В. Я. Проппа, исследования которого оказали сильнейшее влияние на мировую филологическую науку. «Дневник старости», поражающий открытостью и искренностью, отражает нравственные переживания текущей и прошлой жизни, бескомпромиссность научных позиций, душевное благородство замечательного ученого.

В Приложении помещены воспоминания о В. Я. Проппе его коллег и учеников.

В своем исследовании Сара Пратт расплетает сеть вопросов и загадок, связанных с творчеством Николая Заболоцкого. Автор выделяет в текстах Заболоцкого «советский» импульс, отмеченный налетом марксистской идеологии и стремления быть политически приемлемым для властей, и «русский» импульс, отражающий дореволюционные нравы и культурные основы русского православия.

В кино мысль совпадает с движениями, а движения оказываются неотделимы от мысли, но не всегда безостановочно. Черпая сюжеты из литературы, кино оказывает обратное влияние на дальнейшую историю литературы и культуры в целом. Кинотекст в большей степени, чем обычный вербальный текст, вовлечен в процесс межкультурной коммуникации. Исходя из динамичной природы кино, автор последовательно раскрывает ключевые аспекты визуализации мыслительной деятельности в прошлом и специфику таковой деятельности на современном этапе. Исходя из положения, что текст культуры может быть выражен как на «естественном языке» своего происхождения, так и на языках различных других видов искусств, рассматривается ключевой для отечественного кинопроизводства крымский кинотекст как субтекст крымского текста русской культуры.

Для культурологов и литературоведов, специалистов кинопроизводства, студентов и аспирантов творческих вузов, начитанных кинозрителей как таковых.

Завершающий третий том. Первая книга «Отечество. Дым. Эмиграция», вторая – «И плеск чужой воды…». И вот третья – «Огни эмиграции».

О поэтах и писателях, о тех, кто эмигрировал из России, кто остался на родине, кто диссиденствовал, кто подвергся аресту, кто попал в лагерь, ну, и о тех, кто благоденствовал и, возможно, держал фигу в кармане.

В книге кратко представлены несколько десятков судеб известных людей: от Светланы Аллилуевой и Аркадия Белинкова до совсем недавно ушедших Александра Межирова и Анатолия Рыбакова. И, конечно, Иосиф Бродский, Галич, Коржавин, Аксенов, Андрей Синявский, Виктор Некрасов, Гладилин, Горенштейн, Юз Алешковский и другие.

Книга построена хронологически, по годам отъезда с родины, начиная с 60-х годов. В представлении персон использованы документальные материалы, стихи, прозаические отрывки, письма, дневники, мемуарные свидетельства, высказывания из интервью и т. д. И никакого академизма. Всё сжато, спрессовано, эмоционально.

Все три книги об эмиграции по существу представляют собою некую панораму политической и духовной жизни СССР и РФ, с акцентировкой на литературную сферу.

Книга рассчитана на любознательных и здравомыслящих читателей. Молодым будет интересно узнать многие факты, события и имена из прошлого, а читателям «с возрастом» напомнить о том, чему они были свидетелями, но что-то не знали или о чем-то забыли.

Итак, книжное путешествие по бурным волнам прошедшей Истории.

В 1920-х годах в журнале "Пионер" работали несколько молодых художников. Только-только начинающих. По большому счету, они были еще никто и звать их никак.Но что-то в них все-таки было, раз уж их приветили в "Пионере" и периодически давали заказы на иллюстрации. А в те голодные годы это иногда был вопрос жизни и смерти.А потом разруха кончилась, подработка перестала был залогом выживания, и каждый из них пошел своею дорогой. Эта повесть – о том, кто куда пришел.

Вот уже несколько десятилетий Эдгар Аллан По остается одним из самых популярных американских писателей. Он получил любовь и признание во всем мире за новаторскую детективную фантастику, рассказы ужасов и запоминающиеся, атмосферные стихи. Но что, если у человека, написавшего «Ворона» и «Падение дома Ашеров», была и другая сторона?

В «Причинах ночной тьмы» Джон Треш предлагает новую смелую биографию писателя, чья короткая, мучительная жизнь продолжает волновать и вызывать жгучий интерес. Проливая свет на эпоху, когда границы между развлечениями, спекуляциями и научными исследованиями были размыты, Треш раскрывает одержимость По наукой и его стремление продвигать и подвергать сомнению человеческие знания. По был заядлым и часто воинственным комментатором новых открытий, публиковался и выступал на литературных сценах, где также выступали самые выдающиеся ученые эпохи и псевдоинтеллектуальные мошенники.

Треш показывает, что По жил, думал и страдал в окружении науки, а многие из его самых известных творческих работ лучше всего рассматривать через ее призму. Преследуя экстраординарные догадки и уникальное эстетическое видение, По оставался фигурой взрывоопасного противоречия: он с радостью разоблачал мистификации научных мошенников эпохи, даже когда сам мастерски совершал мистификации в своих романах.

Оставить отзыв