История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 1

История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 1
Аннотация

«Я начинаю, заявляя моему читателю, что во всем, что сделал я в жизни доброго или дурного, я сознаю достойный или недостойный характер поступка, и потому я должен полагать себя свободным. Учение стоиков и любой другой секты о неодолимости Судьбы есть химера воображения, которая ведет к атеизму. Я не только монотеист, но христианин, укрепленный философией, которая никогда еще ничего не портила.

Я верю в существование Бога – нематериального творца и создателя всего сущего; и то, что вселяет в меня уверенность и в чем я никогда не сомневался, это что я всегда могу положиться на Его провидение, прибегая к нему с помощью молитвы во всех моих бедах и получая всегда исцеление. Отчаяние убивает, молитва заставляет отчаяние исчезнуть; и затем человек вверяет себя провидению и действует…»

Другие книги автора Джованни Джакомо Казанова

Великий венецианский авантюрист и соблазнитель Джакомо Казанова (1725–1798) – один из интереснейших людей своей эпохи. Любовь была для него жизненной потребностью. Но на страницах «Истории моей жизни» Казанова предстает не только как пламенный любовник, преодолевающий любые препятствия на пути к своей цели, но и как тонкий и умный наблюдатель, с поразительной точностью рисующий портреты великих людей, а также быт и нравы своего времени.

Книга приурочена выходу на экран фильма «Последняя любовь Казановы».

О его любовных победах ходят легенды. Ему приписывают связи с тысячей женщин: с аристократками и проститутками, с монахинями и девственницами, с собственной дочерью, в конце концов… Вы услышите о его похождениях из первых уст, но учтите: в своих мемуарах Казанова, развенчивая мифы о себе, создает новые!

«Решившись заранее провести шесть месяцев в Риме в полном спокойствии, занимаясь только тем, что может мне предоставить знакомство с Вечным Городом, я снял на следующий день по приезде красивые апартаменты напротив дворца посла Испании, которым сейчас был монсеньор д’Аспурю; это были те апартаменты, что занимал учитель языка, у которого я брал уроки двадцать семь лет назад, когда был на службе у кардинала Аквавива. Хозяйкой этого помещения была жена повара, который приходил с ней спать только раз в неделю. У нее была дочь шестнадцати-семнадцати лет, которая, несмотря на свою кожу, может быть слишком смуглую, была бы весьма красива, если бы оспа не лишила ее одного глаза. Она носила на этом месте искусственный, который был другого цвета и больше, что делало лицо неприятным. Эта девушка, которую звали Маргарита, не произвела на меня никакого впечатления; но, несмотря на это, я не мог помешать себе сделать ей подарок, дороже которого ей не мог быть никакой другой. Тогда в Риме находился англичанин, окулист, по имени шевалье Тейлор, обитавший на той же площади…»

«В десять часов утра, освеженный приятным чувством, что снова оказался в этом Париже, таком несовершенном, но таком пленительном, так что ни один другой город в мире не может соперничать с ним в праве называться Городом, я отправился к моей дорогой м-м д’Юрфэ, которая встретила меня с распростертыми объятиями. Она мне сказала, что молодой д’Аранда чувствует себя хорошо, и что если я хочу, она пригласит его обедать с нами завтра. Я сказал, что мне это будет приятно, затем заверил ее, что операция, в результате которой она должна возродиться в облике мужчины, будет осуществлена тот час же, как Керилинт, один из трех повелителей розенкрейцеров, выйдет из подземелий инквизиции Лиссабона…»

«Что касается причины предписания моему дорогому соучастнику покинуть пределы Республики, это не была игра, потому что Государственные инквизиторы располагали множеством средств, когда хотели полностью очистить государство от игроков. Причина его изгнания, однако, была другая, и чрезвычайная.

Знатный венецианец из семьи Гритти по прозвищу Сгомбро (Макрель) влюбился в этого человека противоестественным образом и тот, то ли ради смеха, то ли по склонности, не был к нему жесток. Великий вред состоял в том, что эта монструозная любовь проявлялась публично. Скандал достиг такой степени, что мудрое правительство было вынуждено приказать молодому человеку отправиться жить куда-то в другое место…»

«– Вчера, – сказала мне она, – вы оставили у меня в руках два портрета моей сестры М. М., венецианки. Я прошу вас оставить их мне в подарок.

– Они ваши.

– Я благодарна вам за это. Это первая просьба. Второе, что я у вас прошу, это принять мой портрет, который я передам вам завтра.

– Это будет, мой дорогой друг, самое ценимое из всех моих сокровищ; но я удивлен, что вы просите об этом как о милости, в то время как это вы делаете мне этим нечто, что я никогда не осмеливался бы вас просить. Как я мог бы заслужить, чтобы вы захотели иметь мой портрет?..»

«Я вхожу в зал с прекрасной донной Игнасией, мы делаем там несколько туров, мы встречаем всюду стражу из солдат с примкнутыми к ружьям штыками, которые везде прогуливаются медленными шагами, чтобы быть готовыми задержать тех, кто нарушает мир ссорами. Мы танцуем до десяти часов менуэты и контрдансы, затем идем ужинать, сохраняя оба молчание, она – чтобы не внушить мне, быть может, желание отнестись к ней неуважительно, я – потому что, очень плохо говоря по-испански, не знаю, что ей сказать. После ужина я иду в ложу, где должен повидаться с Пишоной, и вижу там только незнакомые маски. Мы снова идем танцевать, пока, наконец, не поступает разрешение танцевать фанданго, и вот мы с моей pareja – партнершей, которая танцует его замечательно, и удивлена тем, что столь хорошо ведома иностранцем. В конце этого танца, полного соблазна, который зажег нас обоих, я отвожу ее в место, где подают освежительные напитки, спрашиваю, довольна ли она, и говорю, что настолько влюблен в нее, что умру, если она не найдет способ осчастливить меня и не сообщит его мне, заверив, что я человек, готовый на любой риск…»

«Я увидел на холме в пятидесяти шагах от меня пастуха, сопровождавшего стадо из десяти-двенадцати овец, и обратился к нему, чтобы узнать интересующие меня сведения. Я спросил у него, как называется эта деревня, и он ответил, что я нахожусь в Валь-де-Пьядене, что меня удивило из-за длины пути, который я проделал. Я спроси, как зовут хозяев пяти-шести домов, видневшихся вблизи, и обнаружил, что все те, кого он мне назвал, мне знакомы, но я не могу к ним зайти, чтобы не навлечь на них своим появлением неприятности. Я увидел дворец семьи Гримани, старейшина которой, бывший тогда Государственным Инквизитором, должен был там сейчас находиться, и мне не следовало ему показываться. Я спросил у пастуха, кому принадлежит красный дом, который виден в некотором отдалении, и мое удивление было велико, когда я узнал, что это дом человека, называемого Капитаном провинции, который был начальником сбиров. Я попрощался с крестьянином и машинально спустился с холма. Непостижимо, но я направился к этому ужасному дому, от которого, натурально и по всей логике, должен был бы бежать…»

Самое популярное в жанре Зарубежная классика

Одной из блистательных вершин французской прозы XIX века стал роман Гюстава Флобера «Воспитание чувств». Это, по словам автора, попытка «слить воедино две душевные склонности», два взгляда на вещи – реалистический и лирический. Восемнадцатилетний юноша-романтик отправляется из провинции в Париж изучать право. Подобно Эмме Бовари, Фредерик – мечтатель. В пути он влюбляется, еще не сознавая, что это чувство необратимо, оно изменит все его планы и намерения.

«Похождения бравого солдата Швейка» – самое популярное произведение чешской литературы, переведенное почти на все языки мира. Великий, оригинальный и хулиганский роман. Книга, которую можно воспринять и как «солдатскую байку», и как классическое произведение, непосредственно связанное с традициями Возрождения. Это искрометный текст, над которым смеешься до слез, и мощный призыв «сложить оружие», и одно из самых объективных исторических свидетельств во всемирной литературе.

Элизабет Гаскелл – знаменитая писательница Викторианской эпохи, причисляемая, наряду с Чарльзом Диккенсом, Уильямом Мейкписом Теккереем и Шарлоттой Бронте, к блестящей плеяде английских романистов XIX века. Произведения Гаскелл, повествующие о сложных судьбах людей, о власти любви и духовных исканиях, высоко оценивал уже упомянутый Диккенс, печатавший их в своем журнале. К сожалению, в России творчество писательницы получило не столь широкое распространение, как во всем мире. До сих пор из ее наследия на русский язык было переведено только два романа: «Мэри Бартон» и «Крэнфорд». Роман Элизабет Гаскелл «Север и Юг» – история любви, рассказанная в лучших традициях викторианской литературы. До сих пор почитатели творчества Элизабет Гаскелл в России имели возможность познакомиться с этим романом только по прекрасной экранизации ВВС 2004 года. Главная героиня, уроженка Южной Англии Маргарет Хейл, вынуждена переехать в северные промышленные районы. Впечатлительная девушка глубоко возмущена ужасными условиями, в которых живут рабочие, однако ее негодование против владельца фабрики Джона Торнтона невольно перерастает в нежное чувство. Героям на протяжении романа приходится преодолевать множество предрассудков, учиться более широко и полно видеть мир, не деля его на черное и белое, на север и юг, учиться доброте и человечности.

В «Национальном предрассудке» российский читатель прочтет, причем впервые, все самое интересное и значительное, что было написано в английской нехудожественной литературе за последние 500 лет. А впрочем, можно ли считать литературой нехудожественной дневники Вирджинии Вулф, Генри Джеймса и Ивлина Во, эссе Честертона и Пристли, письма Свифта, Стерна, Китса и Джойса, Хаксли и Лоуренса, путевые очерки Смоллетта, Бернарда Шоу и Грэма Грина – в общей сложности более тридцати крупнейших английских писателей прошлого и настоящего.

Хорхе Луис Борхес – один из самых известных писателей ХХ века, во многом определивший облик современной литературы. Умберто Эко в своем эссе о влиянии Борхеса формулирует основной принцип произведений великого аргентинца: «Книги разговаривают друг с другом». Сам Борхес писал: «Иные гордятся каждой написанной книгой, я – любою прочтенной». В многочисленных интервью Борхес называл себя не столько писателем, сколько внимательным, благодарным читателем. Неудивительно, что большая часть его литературного наследия представляет собой статьи, заметки, рецензии и размышления о литературе. Именно таковы вошедшие в настоящий том два сборника Борхеса: «Атлас» и «Личная библиотека».

«Атлас» – это своеобразный дневник путешествий, собрание изящных миниатюр, рожденных в воображении слепого странника. «Личная библиотека» состоит из предисловий Борхеса к его любимым книгам. Каждая страница этих сборников отражает неповторимый стиль автора, где проза балансирует на грани поэзии, а Вселенная вращается вокруг самого драгоценного предмета – Книги.

Часть текстов выходит на русском языке впервые.

Девятнадцатый роман из серии "История Польши" Ю.И. Крашевского охваывает время правления четырёх польских королей: Казимира Ягеллончика (1445–1492), Яна Ольбрахта (1492–1501), Александра (1501–1506), Сигизмунда Старого (1506–1548).

Главный герой романа сирота Яшка Орфан, от лица которого ведётся повествование, ищет своих родителей. Он по очереди служит при дворе этих королей и рассказывает об исторических событиях, которых был свидетелем, и о своей собственной судьбе. На русском языке роман печатается впервые.

Юкио Мисима – самый знаменитый и читаемый в мире японский писатель. Прославился он в равной степени как своими произведениями во всех мыслимых жанрах (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и экстравагантным стилем жизни и смерти (харакири после неудачной попытки монархического переворота). В романе «Запретные цвета», завершающем своего рода трилогию, начатую самыми знаменитыми во всем мире романами Мисимы – «Исповедью маски» и «Золотым Храмом», стареющий писатель встречает прекрасного юношу и создает из него оружие мести всем женщинам, когда-то причинившим ему страдания…

«Скрупулезностью психологического анализа Мисима подобен Стендалю, а глубиной исследования людской тяги к саморазрушению – Достоевскому» (The Christian Science Monitor).

Четыре повести 1930-1940-х годов, составляющие сборник, по праву входят в золотой фонд китайской литературы и до сих пор не переводились на русский язык. Их авторы – Лао Шэ, Шэнь Цунвэнь, Чжан Айлин и Сюй Сюй – классики китайской литературы XX века, которые выглядели маргиналами на политизированной литературной арене Китая в 1930-1940-х годах, но обрели широкое признание китайского читателя в Новейшее время.

Трагическая судьба пекинского полицейского, архаичные нравы китайской глубинки, роман шанхайского денди с девушкой-оборотнем, душа китайской женщины, мечтающей свить новое семейное гнездо, – такие художественные полотна разворачиваются на страницах этих повестей. Писатели нарушают трафаретные границы революционной литературы, проникают в глубины внутреннего мира своих персонажей, ищут ответы на вечные вопросы о счастье и смысле жизни.

Фанни Уинчем давно привыкла к тихой, уютной жизни с любимым мужем – добродушным оксфордским ученым Альфредом. Но все меняется, когда Альфреда назначают британским послом в Париже. Светские интриги вместо мелких местных сплетен, общение с членами королевских семейств и представителями мировой финансовой элиты вместо людей науки… Положим, к такому еще можно привыкнуть. Как и к двоюродной племяннице, а теперь и пресс-секретарю Фанни – зоозащитнице Норти, выполняющей свои обязанности спустя рукава, зато пользующейся большим успехом у французских политиков. Но главным предметом беспокойства Фанни становятся ее своенравные дети, протестующие против традиционных ценностей родителей. И все это на фоне дипломатических проблем, которые требуют от новоиспеченного посла и его жены немало внимания…

Франция незадолго до Первой мировой войны. Еще сильны старые буржуазные предрассудки в провинциальном высшем свете, еще царят там снобизм и двойная мораль. Однако в воздухе уже витает дух перемен, который беспощадно уничтожит предрассудки.

На этом фоне разворачивается драматичная судьба семейства «старой аристократии», глава которой, растратив все фамильное состояние на любовниц, разорился и покончил жизнь самоубийством, оставив жену и детей нищими.

Кто сломается, не перенеся бедности и позора?

Кто, стиснув зубы, переживет трудные времена, чтобы превратиться в дельца совершенно нового типа – хваткого, циничного и безжалостного?

А кто найдет в себе силы, чтобы попробовать обрести иной, собственный путь в жизни?

Оставить отзыв